Катажина Михаляк - Бездомная

– Была! В голове Кинги – была! И она была так же реальна, как вы оба, как Аля, как… весь остальной мир! Конечно, Кинга сошла с ума, это все породил ее воспаленный рассудок, но вы, ее родители, вы-то должны были это заметить! Она же пыталась рассказать вам! Она же пыталась…

Я вдруг потеряла надежду что-то объяснить им. Откинувшись на спинку стула, я потирала лицо руками. Если эти люди, которые были когда-то для Кинги самыми близкими, люди неглупые, не враждебные и не гоняющиеся за сенсациями, не понимают состояния Кинги даже сейчас, спустя годы, и даже выслушав ее исповедь, – поймут ли другие, совершенно чужие, те, кто прочтет статью?

Впервые с тех пор, как я взялась за «дело Кинги», я испытала страх. Засомневалась: а стоит ли, право же, рассказывать эту историю всей Польше? Не причиню ли я этим Кинге еще больший вред?

Но ведь… она рассказала об этом не ради себя, а ради других матерей, которые переживают то же самое! Возможно, родители одной из них прочитают это и увидят то, чего не захотели увидеть родители Кинги?

Именно такой и должна быть направленность моей статьи. Именно ради этого я и должна ее написать. И об этом мне следует помнить.

– Почему вы сразу не начали искать ребенка? – вдруг вырвался у меня вопрос, мучивший меня несколько дней. – Сразу после того, как вам позвонили и сообщили, что Кингу сбила машина… Вы же знали, что она сбежала с ребенком?

– Ничего мы не знали, – возразила мать Кинги таким же усталым голосом, как и поначалу. – Она написала, что поехала к Кшиштофу, – мы что, не должны были верить ей? А что поехала она посреди ночи – так она с самого начала вела себя как помешанная, кто там уследит за молодой матерью… Сбежала она без документов, никто ее не искал, поскольку этот тип – это я о бывшем зяте – думал, что она у нас, а мы были уверены, что она у него. Что, нам нужно было звонить и проверять? Вот уже когда в нашу дверь стала ломиться полиция и спрашивать об Але – тогда да… Мы искали ее вместе со всеми… Но было уже слишком поздно…

Женщина опустила голову, но… мне не было ее жаль. Ничего не могу с собой поделать. Двое суток не спрашивать, где если не дочка, то хотя бы малышка внучка? Черт, что за люди?

– А почему следствие признало Алю погибшей? Ведь ее кто-то мог найти и… – Этот вопрос я хотела задать и Кинге, но мне не хватило смелости, – и увезти за границу.

«В Калининград», – мысленно закончила я.

– Там, в окрестностях Быдгоща, водились стаи одичавших собак, – проворчал мужчина. – Было найдено место, где она могла… сделать это, но через двое суток, да еще при том, что ливень прошел… И потом, это одеяльце. Лично я думаю, что Кинга бросила малышку в реку. Не верю я в легенду о закапывании и окутывании мхом. В реку – и дело с концом.

– Тадек! – вскрикнула мать Кинги, но не слишком уверенно. Потому лишь, что в присутствии чужой женщины, да еще и журналистки, положено было так вскрикнуть.

Смотрела я на этих двоих и… мне хотелось блевать. Подумать только, а я-то мечтала помирить Кингу с семьей! Хотела, чтобы Кинга вновь обрела хотя бы родителей…

Кошмар какой-то.

Больше вопросов у меня не было. Да и видеть этих двоих я не желала больше ни минуты.

Холодно попрощавшись, я вышла.

У калитки меня догнала женщина… ну ладно, назову ее так в последний раз: мать Кинги.

– Как она живет? – спросила она.

Если бы в ее голосе я услышала хотя бы тень искренней заботы о дочери – дочери, которую она в течение всего нашего разговора даже по имени ни разу не назвала, – возможно, я ответила бы по-другому. Но вопрос был задан для проформы, чтобы только я не подумала о ней плохо, – вот так же точно, для видимости, минуту назад она вскрикнула: «Тадек!».

Поэтому я отвернулась и мстительно бросила через плечо:

– Узнаете обо всем из газет. В следующую субботу. Субботний выпуск «Скандалов».

Женщина тихо застонала и, сгорбившись, потащилась к дому.

А я…

А я планировала еще одну встречу, и она радовала меня не меньше, чем вот эта сегодняшняя. Да, я была очень рада. Дьявольски рада, черт.

С Кшиштофом Крулем, бывшим мужем Кинги и своим бывшим любовником, Ася решила встретиться на нейтральной территории – в его офисе. Она помнила, как он врезал ей во время последней встречи, два года назад, – она едва через голову не кувырнулась. Теперь вряд ли ему бы это удалось: во-первых, Ася была на несколько десятков кило тяжелее, во-вторых, попробовал бы он замахнуться – она бы ему горло перегрызла; и все же на всякий случай для встречи она выбрала офисное здание на окраине Варшавы – Кшиштоф сейчас работал в крупной страховой фирме рядовым менеджером отдела обслуживания клиентов.