Катажина Михаляк - Бездомная

Ее взгляд упал на конверт, адресованный ей.

Она заглянула внутрь. Тысяча злотых. «Пусть это будет аванс», – написал Конрад и поставил смайлик.

А вот и временный контракт – пока на три месяца.

– Какой же ты у меня замечательный, шеф, – обрадовавшись, пробормотала Кинга.

Завтра она назначит встречу хозяину квартиры и перепишет договор на себя, чтобы быть независимой от Аси. Она не хотела быть неблагодарной по отношению к журналистке, но стремилась быть свободной и ни от кого не зависеть. И если Ася считает себя ее подругой, то должна это понять.

Домой она возвращалась в полуобморочном – от усталости – состоянии, но чувствовала себя счастливой.

Однако стоило ей увидеть горевший в комнате свет, как ощущение счастья вмиг испарилось.

Они ее ждали! Оба! Словно два грифа, терпеливо висящие в небе над своей жертвой, пока та не испустит дух, чтобы затем броситься на нее и разорвать в кровавые клочья. Что нужно Асе – это понятно: материал для очередной блестящей статьи. Но чего хочет Чарек? Сделать Кинге очередного ребенка и в третий раз бросить ее, назвав потаскухой?

Медленно, как будто каждый шаг отнимал день жизни, поднималась Кинга по лестнице и шла по коридору. Дверь в квартиру не была заперта – достаточно было положить руку на дверную ручку и нажать ее, чтобы попасть внутрь. И на Кингу сразу же набросились оба, засыпая вопросами и упреками:

– Где ты была? Ты что, не могла предупредить? Почему ты исчезла на целых две ночи, а не на одну, как обычно? Мы тут себе места не находим! Мы ждали тебя – сперва к обеду, потом к ужину! Кинга, не будь такой безответственной! Мы ведь твои друзья! Мы за тебя боимся!

И она выслушивала это все молча и смиренно. Поддакивала им, когда они этого ожидали, и возражала, когда нужно было возражать, а сама мечтала лишь об одном: поскорей бы они убрались восвояси. Тогда она сможет принять горячую ванну, выпить чашку молока с медом, нырнуть в мягкую постель и спокойно уснуть – и впервые за долгое время это будет сон без сновидений…

Еще полчаса они терзали ее, чуть ли не силком запихивая в нее разогретое жаркое по-китайски, чтобы наконец – «но поклянись, что это было в последний раз!» – оставить ее в покое. Уходя, они, разумеется, пообещали завтра вернуться.

Кинга закрыла дверь, два раза повернула замок, оперлась спиной о гладкую древесину и расплакалась.

Собственно говоря, она и сама не знала, почему плачет, но чувствовала: из одного ада она угодила в другой, и из этого-то, другого, бежать уже некуда.

– Ты устала. Ты смертельно устала, – прошептала она себе самой. – Прими же ванну и отправляйся спать, как ты и мечтала. А завтра займешься делами. Перезаключишь договор аренды и сменишь замки. Тогда Ася уже не сможет приходить в твою квартиру как в свою собственную. А Чарек и подавно… Но сейчас ложись спать, Кинга. Просто ложись спать…

С того самого дня Кинга начала тщательно выстраивать свою жизнь – и это у нее получалось. Она подписала новый договор с хозяином квартиры, в котором в качестве одного из условий предусматривалась возможность регистрации на определенный срок. Теперь Кинга могла оформить новые документы, а следовательно, снова стала – официально – полноправным членом общества.

Изо дня в день она принимала свой антидепрессант, и хоть мир для нее и не заиграл разноцветными красками, ей, по крайней мере, уже не хотелось, как прежде, каждый вечер класть голову на скрещенные руки и плакать.

В «КонГардене» она трудилась с утра до ночи: приходила первой, уходила последней – и все для того, чтобы не оставалось времени на навязчивые мысли. Домой она возвращалась до такой степени уставшей, что желала лишь двух вещей: принять ванну и отправиться в мягкую постель. По субботам и воскресеньям, когда все нормальные люди отдыхают, Кинга в качестве волонтера помогала в столовке для бездомных – тоже от рассвета до заката.

Казалось бы, от такой жизни она должна была бы выглядеть изможденной, едва держаться на ногах, худеть, превращаться в тень собственной тени, но… к безграничному удивлению Аси, Кинга расцвела! Ну, «расцвела» – слишком сильно сказано, но из голубых глаз Бездомной исчезли безнадега и отчаяние. Пусть Кинга не нашла того, что искала в лесу, но определенно отыскала свое место на земле.

Это все, не переставая удивляться, говорила подруге Ася через три недели после их последней встречи – той самой, когда они у владельца квартиры переписывали договор на Кингу.