Максим Чертанов - Правда

— А вы, Джон, как узнали, что кольцо Гортхауэра волшебное? — спросил он.

— Мне об этом сказали эльфы.

«Что я слушаю сумасшедшего? — подумал Владимир Ильич. — Эльфы! Феи!»

— Почему вы решили доверить мне вашу тайну, Джон?

— Вы — светлый. Вы — хороший человек.

— Гм... — Ленин закашлялся. — А можно узнать, батенька, каким образом вы пришли к этому лестному для меня выводу?

— По цвету ваших волос и форме ушей.

Уши у Ленина были, разумеется, самые обыкновенные, и он чертыхнулся про себя: «Вот тоже связался с психом! Но что делать? Лучше такой союзник, чем никакого». И они с англичанином дали друг другу торжественную клятву приложить все свои умственные, физические и моральные силы к тому, чтобы вынудить австрийского доктора расстаться с кольцом. «Мне б только одним глазком на него взглянуть! Если это ОНО — я не допущу, чтоб оно попало в руки к этому умалишенному бедняге, а просто заберу его и смоюсь отсюда; а если нет — пускай Джон делает с ним что хочет».

— А какого вы мнения о моем соседе Моторолли? — спросил он лейтенанта. — Он тоже участвует в заговоре этих ваших темных? (Италия в пятнадцатом году уже присоединилась к Антанте, но, с другой стороны, Моторолли был жгучий брюнет.)

Англичанин равнодушно пожал плечами. Его совершенно не интересовал итальянский изобретатель; едва ли он вообще замечал его существование.

Вернувшись после прогулки к себе в палату, Владимир Ильич снял башмаки и бумажную шляпу, улегся на кровать и стал глядеть в белый потолок. Он был один: Моторолли где-то разгуливал. Было тихо, никто не мешал ему думать. «Как этот бедный Джон все запутал! Кольцо, шпионаж... Но почему бы и нет? Идет война; шпионы повсюду. Сумасшедший дом — отличное место для человека, проживающего нелегально и занимающегося темными... да, темными! — делишками. Австрийцев тут полно... Отчего б им и не быть шпионами? А главврач, профессор Плейшнер! Пусть он швейцарец, но фрейдист, а стало быть, связан с Веной! Все связано со всем! Заговор кругом! Вся эта шайка выкрала из Петербурга волшебное кольцо, а теперь они занимаются шпионажем, чтобы окончательно погубить Россию и ее союзников... И мы с Джоном одни-одинешеньки против всей этой банды темных! Да! А руководят ими сионские мудрецы! Вена, Вена! Д-р Фрейд — еврей! Д-р Юнг вообще неизвестно кто... Бауман — немец! А прикидывался другом! Немецкий язык похож на идиш! А голландский — еще больше похож... Марго! И у всех у них темные волосы! Все, все со всем связано! Боже правый! Они нарочно сговорились и упрятали меня в эту больницу... Они подослали ко мне в дом полицейских, зная, что я обращусь за помощью к д-ру Юнгу... Или не было никаких полицейских?! Они и жену мою завербовали! О-о-о! А теперь они хотят свести меня с ума... Д-р Юнг насылает на меня коллективное бессознательное!» И он в ужасе заметался на смятой постели.

После часа подобных размышлений, когда теория всемирного заговора против него и России окончательно утвердилась в его мозгу, он поднялся с кровати; дрожь прошла по его телу, руки похолодели... Он глянул на себя в зеркало: на него глядел человек с выпученными от ужаса глазами и перекошенным ртом. Рыжеватые волосы вокруг лысины стояли дыбом, подобно нимбу... «Однако! Я похож на психа. Ежели человек проводит недели средь сумасшедших и докторов — его собственный рассудок вполне может пошатнуться. Никак не могло волшебное кольцо оказаться в этой дурацкой больнице, и шпионов никаких тут нет». И он решительно выкинул из головы банду темных и стал думать о красотке Маргарет. Она в последнее время прямо-таки преследовала Моторолли; это было обидно. И тут же он услыхал под окнами ее милый голос... Она опять болтала с итальянцем. «Да что ж такое! Она уже открыто предлагает себя, напрашивается на тайное свидание, а этот болван, интересующийся лишь наукой и техникой, отнекивается... А что, если...» Ленину пришла в голову одна авантюра — не очень-то порядочного свойства, но, говорят, в любви и на войне все средства хороши.

Около полуночи, когда итальянец крепко спал, Ленин поднялся и тихо подошел к его кровати. Черная маска, как обычно, лежала на ночном столике. Ленин надел ее и завязал на затылке тесемочки. Входная дверь на ночь запиралась, и он вылез в сад через окно. Маргарет звала итальянца прийти в полночь к пруду, а он отказался; но, возможно, она будет ждать там, надеясь, что тот передумает.

На берегу под кустами он заметил темную скрюченную фигуру. Это никак не могла быть Маргарет. Человек копал какую-то яму... Потом он вытащил оттуда что-то тяжелое — мешок! — и стал снова засыпать яму землей... Наконец он разогнулся, и луна осветила его одутловатое, корявое лицо. Это был санитар Шикльгрубер! Взвалив на себя мешок, он побежал к корпусу, где ночевали доктора. Ленин, прячась за деревьями, следил за ним. Шикльгрубер постучался в одно из окон, рама бесшумно распахнулась, наружу по пояс высунулся доктор Гортхауэр... Санитар замычал, бурно жестикулируя, и протянул доктору свою ношу; тот принял ее, и окно захлопнулось. Ленин хотел было проследить дальше за санитаром, но тот растворился в темноте. Тогда он кинулся к яме. Но там, у пруда, уже стояла, кутаясь в шаль, прекрасная Маргарет Зелле и ждала... Ленин подошел к ней и кашлянул. Она обернулась.