Максим Чертанов - Правда

— Uno momento...

Он кинулся из спальни обратно в гостиную (не забыв, впрочем, прихватить свою фляжку); недоумевающий англичанин бежал за ним. Ленин поднес кольцо к раскрытому окну и в бледном свете луны, проглядывающей сквозь рваные тучи, глянул на него... Никакой надписи на внутренней стороне не было. «Значит, волшебное колечко лежит себе, где положено — в Петербурге!» Он подавил вздох — то ли облегчения, то ли разочарования — и отдал кольцо английскому лейтенанту. Тот схватил его трясущимися руками и, не говоря ни слова, перемахнул через подоконник...

Луна выплыла из-за туч и ярко осветила комнату. Владимир Ильич из праздного любопытства осмотрелся вокруг себя; взгляд его упал на лежащий под столом мешок. Он нагнулся и тронул его: в мешке что-то звякнуло... Он ощупал его весь: бутылки, бутылки, бутылки... Одна из них выпала и откатилась в угол. Шнапс — вот что прятал в саду, вот что носил к доктору в мешках полоумный Шикльгрубер! «И вся тайна-то!» Ленин выбрался через окно наружу и, насвистывая, неторопливо пошел к своему корпусу. Он был спокоен. Но, подходя к окнам своей комнаты, он услышал доносящиеся оттуда звуки: сдавленное мычание, женский голос, шум борьбы... «Убивают моего итальяшку!» Не раздумывая, он перескочил подоконник и ввалился в комнату. Моторолли извивался на кровати, хрипел и бился, пытаясь вырваться из рук санитара Шикльгрубера, который сидел у него на груди и душил подушкой; Маргарет Зелле держала несчастного за ноги... Ленин бросился в гущу схватки; он за шкирку оторвал Шиклырубера от итальянца и швырнул его на пол, но тут раздался выстрел... Тело Моторолли дернулось в конвульсии, вытянулось и застыло. А Маргарет уже направила свой револьвер на Ленина... С минуту она стояла и держала его на прицеле, потом по ее красивому лицу пробежала тень, и она сказала:

— Убирайтесь вон. Не возвращайтесь до завтрака. Молчите, если хотите жить, и не пытайтесь покинуть клинику: у нас длинные руки.

Ленин молча пошел к двери. Вслед ему полетели его пиджак и бумажная шляпа... Он понимал, что весь остаток ночи Маргарет Зелле будет заниматься обыском: упрямый итальянец не захотел добровольно отдать свою мотороллу. «Как жалко его! И я дурак! Надо было не клянчить у него чертеж, а хватать его самого в охапку и вместе бежать отсюда! Но что же теперь делать?! У них ведь длинные руки... Кому сказать о них? Профессор Плейшнер уехал в Вену на собрание фрейдистов... Доктор Гортхауэр пьян мертвецки... Остальной персонал — кто их знает, может, тут все шпионы и заговорщики... Надо посоветоваться с Джоном, больше-то не с кем...» Он подошел к двери англичанина, постучался и вошел. Тот расхаживал по комнате с довольным видом и время от времени высоко подпрыгивал, не в силах сдержать свою радость.

— Где ваше «кольцо всевластия», Джон?

— Я топить его ватерклозет, — гордо отвечал англичанин. — Теперь Гортхауэр лишился своей силы. Темные разбиты, Мордор побежден!

Ленин не стал говорить ему, что д-р Гортхауэр — просто безобидный алкоголик, а истинные силы зла вовсе не побеждены, а только что совершили убийство и торжествуют. Он уже пожалел, что пришел к этому безумцу. «Чем он может помочь?» Ленин сел на стул и стал нервно вертеть в руках свою шляпу. Это было единственное, что осталось ему на память от Моторолли... Снаружи шляпа была белая, но внутренняя сторона ее была вся исчерчена карандашом и исписана какими-то пометками. Он машинально разглядывал эти надписи, на которые никогда не обращал внимания, и вдруг ахнул... Средь прочих пометок он прочел слово «motorolla». Он поспешно стал развертывать шляпу и разбирать ее на листы, как капустный кочан; то, без сомнения, были чертежи! Так вот что означали слова итальянца «Вы мне уже помогли», сказанные, когда Владимир Ильич предложил ему помочь спасти и спрятать чертеж! Вот она — чудесная моторолла! А значит — нужно во что бы то ни стало бежать! Ехать к своим, в Ставку! Передать изобретение в русский генштаб! Вот он — подвиг, коего так жаждала душа!

— Джон, умоляю, перестаньте прыгать! Помогите мне!

После завтрака больные и персонал могли наблюдать следующую картину: сумасшедший англичанин и сумасшедший русский, положив на полено длинную доску, по очереди становились на один конец ее, а тот, кто не стоял на доске, разбегался и прыгал на другой конец, заставляя партнера взлетать высоко в воздух. По-видимому, это была какая-то английская или русская народная игра. Они скакали так долго, что всем надоело на них смотреть; и никто не обратил внимания на то, что постепенно игроки перетаскивают свое чудное сооружение все ближе и ближе к высокому железному забору, ограждавшему клинику. А вскоре начал накрапывать дождь, и зрителей вообще не стало...