Игорь Рыбинский - Время карликов

– Привет, Виктор! – поздоровался он так просто, как будто они только вчера виделись в последний раз. – Вот, хотел на стоянку перегнать, а она, проклятая, опять не заводится.

Семь лет назад, когда его автомобиль был почти новый, он так же не хотел заводиться.

– Ты понимаешь, – начал объяснять сосед, – мы с женой сегодня в Турцию улетаем. А эта, – он пнул ногой в колесо, – опять за свое. И жена тоже: хочу в Турцию, хочу в Турцию. Тысячу долларов на путевки истратили – лучше бы другую машину купили. Кстати, где твоя «девятка»?

Подрезов пожал плечами. Он даже забыл, что у него был когда-то такой автомобиль.

– Зачем нам Турция? – неизвестно кого спрашивал сосед. – Что там хорошего? Море и у нас есть. Ложись на песочек, закрой глаза и представляй, что ты в Турции или в Южной Африке. Так ведь?

Виктор кивнул, соглашаясь, а потом сказал соседу:

– Иди домой, собирайся. Я пока посмотрю, в чем дело, потом, если не против, отвезу вас в аэропорт. Заодно и машину у тебя куплю.

– За сколько? – спросил сосед.

– Сколько скажешь.

– Тысяча долларов, – быстро проговорил человек, которому не нужна была никакая Турция.

– Договорились, – кивнул головой Подрезов.

А сосед возмутился:

– Что ты головой все время трясешь? Может, она и не стоит этих денег.

Но Виктор достал из кармана бумажник.

– Вот полторы тысячи немецких марок. В Турции их выгоднее менять, чем доллары: по кросс-курсу это…

Но тут же он махнул рукой, показывая соседу, чтобы тот шел домой, и полез снимать крышку трамблера. Он уже почти сутки был на родной земле – достаточный срок, чтобы понять: ничего здесь не изменилось. Одно оставалось неопределенным: чем он здесь будет заниматься. Подрезов думал об этом по дороге в аэропорт и потом, когда, помогая соседям, нес их чемоданы к таможне. Вернувшись к старенькому автомобилю, продолжал размышлять об этом. Пришел в себя только тогда, когда в бок теперь уже его «шестерки» въехал мощный «геленваген». Только что прокололи все четыре колеса, а теперь вот и это. Когда ребята с бычьими шеями борцов-тяжеловесов скрутили его и повалили на траву газона, не было никакой злости. Только какая-то отчаянная радость, как в детстве, когда надо было заступиться за хилого Вовку Высоковского. «Все, как и прежде», – думал Виктор, слизывая кровь с разбитых губ. Вокруг уже стояли люди, выражая свою солидарность и моральную поддержку в его неравной борьбе с новыми русскими. Но тут же сочувствующие решили отойти подальше, потому что кортеж возвращался. Подрезов был уже готов ко всему, но когда он, оказавшись внутри лимузина, увидел там Владимира, то растерялся. Но друг детства бросился ему на шею, и это добило окончательно. Как-то само получилось, что Виктор напросился к Высоковскому водителем, хотя друг детства ничего подобного не предлагал. Но, в конце концов, легче будет понять новую российскую действительность, проведя несколько дней рядом с известным олигархом, хотя бы и в должности шофера. Вечерами, возвращаясь домой в снятую им небольшую квартирку, Виктор звонил Ван Хейдену или Свену, реже Жулейт, потому что та могла говорить долго, а перебивать ее он не хотел. Хотя обычно он подключал привезенный с собою мобильник к компьютеру и распечатывал присланные девушкой факсы. В длинных письмах она подробно рассказывала о том, что он и так хорошо знал: что, приезжая в родную деревню, она не может теперь раздеться, и остается в бикини, только когда купается в реке, что теперь благодаря ей все женщины в деревне носят платья, а мужчины – шорты и рубашки-сафари. Может быть, не всем это нравится, но люди привыкли. Особенно по душе ее землякам пришлись солнечные очки, некоторые даже спят в них, а дедушка, впервые посмотрев сквозь них на солнце, сказал только:

– Ценная вещь!

Все свои послания Жулейт подписывала «Твоя жена», хотя для нее – студентки юридического факультета – это уже стало игрой, в какую играют обычно маленькие девочки. Но Ван Хейден воспринимал все серьезно. Он часто говорил, оставаясь наедине с Виктором: «А почему бы не узаконить ваши отношения?».

Подрезов удивлялся:

– Какие?

И тогда отец девушки, немного теряясь, пытался объяснить, что по местным обычаям они и так уже муж и жена. Так что запись в паспорте ничего не изменит.

– А как же конкурсы красоты?

На этом Ван Хейден был помешан: он серьезно был уверен, что его дочь обязательно станет мисс Африка и, вполне возможно, победит и в мировом конкурсе.

– Да-да, конечно, – соглашался сумасшедший па-пашка и вздыхал, думая про себя: «Как жаль, что обе мечты не могут осуществиться одновременно».