Марина Москвина - Крио

Дед побрился, надел рубашку, пристегнул свежий воротничок (воротнички у него были пристежные, если запачкается, бабушка Ангелина меняла), вообще, по-серьезному собирать на выход Ботика – было целое дело, все равно что запрягать коня.

Воротничок надо пристегнуть и спереди, и сзади. Для этого имелись специальные металлические пристежки. В уголках воротничка – петельки, сквозь них продергивалась металлическая держалочка, чтобы галстук не сбивался. Концы галстука прикреплялись к рубашке зажимом.

Манжеты у его рубашек тоже пристежные и скреплялись запонками. Все это хранилось в деревянной коробочке, спрятанной от детей в шкаф, однако я досконально помню мелочи его «упряжки» – и на ощупь, и на вид.

Завершая церемонию облачения, Боря спрыскивался «Шипром», я всегда ощущаю этот запах, когда думаю о нем: яркие лимоны и апельсины на приглушенном фоне терпких кипарисов и нагретой земли, высокие ноты начала и низкий рокочущий финал. Не аромат, а рисунок судьбы.

Помню тяжелые шаги Виктора по деревянной лестнице – они жили с Галей над нами: Ботик использовал все возможные связи, чтобы прописать у себя Витю Пендика, приехавшего когда-то в столицу из ужасающего захолустья.

С тех пор как Ботик сменил Министерство путей сообщения на заслуженный отдых, Виктор устроился водителем в таксопарк. Однажды Стеша, возвращаясь из гостей, случайно остановила его машину, он ей обрадовался, два часа возил по Москве, демонстративно выключив счетчик, после чего потребовал такую сумму – она еле с ним расплатилась.

Но Витя у Стеши был на особом счету: во-первых, из-за того случая с Яриком, а во-вторых, когда мне был год, в Валентиновке я заболела дифтерией. Болезнь развивалась ураганно, и в ночь-полночь Стеша обнаружила, что я вся синяя и не дышу.

Она схватила меня, кинулась звонить в «скорую», но пока до нас доберутся, недолго отдать концы. Она бросилась к Виктору по той же деревянной лестнице, стала колотить в дверь, он открыл заспанный, в растянутой майке голубой и черных семейных трусах (откуда я это помню?). К счастью, в кои-то веки – ни в одном глазу!

Минуты не прошло, он уже выгонял из гаража дедову машину, и мы помчали, не останавливаясь на светофорах, в Филатовскую больницу.

Поэтому, когда много лет спустя, увы, без моих дорогих дедушки и бабушки, мы с маленьким сыном зимовали в Валентиновке, а Виктор, старый, пьяный, вконец одичалый, с заряженным ружьем спускался вниз и кричал: «Всех вас пристрелю!», я относилась к нему с пониманием и сочувствием, ведь он мне спас жизнь, а такое не забывается.

Девятнадцатый год был, пожалуй, для Витебска еще тревожней, чем предыдущий, красная власть грубо меняла вековой порядок в городе, многие не понимали, к чему все идет, не были согласны с большевиками, но особенно не высовывались, ожидали, что будет дальше. Спасибо, конечно, товарищу Ленину, что помирились с немцами, но что нас ожидает, простых горожан?

Польша наступает на Белоруссию, неумолимо движется на восток. Всех, кто может держать лопаты, заставили копать рвы от поляков. Только от немцев рыли окопы, на€ тебе – поляки прут!

Иона рыть землю не рвался. И по наущению Семы Гендельсмана, освобожденного от земельных работ комиссаром по культурным делам Витебского совета, решил «закинуть удочку» в отдел агитации, где секретарь Лейкина, девушка в косынке, узнав, что Иона музыкант, записала его в команду агитпарохода.

Пароход носил гордое имя «Красный Юг», начертанное поверх бывшего, замазанного наспех, «Матвея Котомина».

Владелец винтового парохода, купец Котомин, держал его в затоне Днепра, пока хваткие большевики не отыскали припрятанную до лучших времен посудину и не приспособили ее для агитационно-пропагандистских дел – вместе с бравым усатым капитаном бывшего «Котомина» Агапкиным.

Плавание агитпарохода задумали предпринять сразу после триумфального посещения Витебска агитпоездом «Октябрьская революция» во главе с Михаилом Ивановичем Калининым.

– Слушай сюда, – Лейкина сверкнула глазами, – по Волге, по Днепру, по всем его притокам двинут наши литературно-инструкторские пароходы, рассекая водные просторы Республики, яркие, разукрашенные – летучие библиотеки, кинематографы, передвижные трибуны, инструкторские и осведомительные аппараты! И, конечно, оркестры! Ты будешь играть на самом лучшем инструменте, на золотом саксофоне, трубе или кларнете, как тебе захочется! Едешь с командой в Оршу, там неподалеку стоит «Красный Юг», на нем в Могилев и дальше по Днепру!