Марина Москвина - Крио

Время и Память – вот две вещи, которые Стеша силилась раскусить, годами роясь в архивах, одни названия которых и адреса по сей день приводят меня в смятение:

Архив московской парторганизации, ул. Международная, 10.

Центральный Госархив Советской армии. Пироговка.

Госархив Октябрьской революции и социалистического строительства. Московск. обл. Болотников пер. Директор Прокопенко Н.Р. Читальный зал описи старых большевиков. Парт. перепись Ф-15. Дм. Ильич Ульянов.

Стожаров М.М. порядковый номер 711.

Учетный номер по описи 449. Стр. 169, 174, 199.

ХIII съезд РКП(б) май 24-й г. Делегат с решающим голосом, делегирован 12-й московской губернской V конференцией от 15.5.24 г.

«Правда» № 108.

Обсуждались вопросы партийного строительства, укрепления смычки соц. – пром. и с/х, борьба с троцкистской оппозицией, хотевшей свернуть с тверд. ленинск. пути…

(Так и вижу мать мою, блуждающую в этих лабиринтах Минотавра, как говорила о себе Стеша, слегка перефразируя поэта Надсона:

Ой, мама, мама моя …ЦГАОР СССР. Коллекция нелегальных изданий инв. № 8333 (листовки и т. д.). И шифры, шифры, по которым она отыскивала золотоносные жилы дерзновенных речей Стожарова на многочисленных съездах, пленумах и партконференциях.

Однажды и я решилась позвонить в ЦГАОР, ныне именуемый ГАРФ: так, мол, и так – пишу исторический роман, разыскиваю материалы про моего деда, Бориса Таранду (биография Макара, благодаря Стеше, а также письмам и дневникам Стожарова, известна до минуты), чем Б.Ф. Таранда занимался конкретно с двадцать шестого по тридцать четвертый год, хочу понять – служил ли он в Англии, Европе и в Штатах бесхитростным работником торгпредства, или его задача простиралась дальше, и он выполнял какую-то деликатную миссию?

Каково же было мое удивление, когда в ответ я услышала:

– Зачем это вам? Просто выдумайте чего-нибудь, и ладно…

Так что Стешины изыскания, добытые из недр истпартов и партархивов, ее бесконечные заявки и скрупулезные ответы, утрамбованные в гигантские картонные папки, кажутся девятым подвигом Геракла, повергающим меня в благоговейный трепет. Особенно когда вытаскиваешь, не глядя, наугад, какую-нибудь страницу и читаешь:

«Закон чудесного подвластен любому человеку, который понял, что сущность творения – это свет».

А между тем цель, которой задалась Стеша, могла ей оказаться не по плечу, поэтому время от времени она пускалась в сомнительные авантюры, пытаясь призвать на помощь Вселенную.

– Вселенная-то вихрится, – говорила моя неусыпная мать, ночами внимавшая тонким вибрациям звезд и планет. – Проснусь и слышу, как ее крылья трепещут возле меня. Она, конечно, старается это делать бесшумно, но, если держать ухо востро…

Иными словами, Стеше нужен был Указывающий путь от поворота к повороту , и в ней забрезжила надежда, что Вергилием в этом царстве теней вполне мог бы стать приятель нашего Геры – Белокопытов Симон Михайлович, фронтовик, военный корреспондент, кавалер ордена Красной Звезды, в прошлом собкор «Правды» в Австрии. Потом он отовсюду полетел и стал вести аристократически-бездомный образ жизни.

– Дорогой друг! Не найдется ли у вас взаимообразно двадцать рублей?

Все думают, что на рюмочку. А Симон Михайлович:

– Нет, я сейчас вызову такси…

Друзьям он никогда не возвращал деньги. Зато у него был личный ростовщик – Лукьянин, который давал взаймы под проценты. У Лукьянина можно всегда одолжить – но: берешь сто, отдаешь сто тридцать. Белокопытов звал его Гнус.

За непритязательный обед, четвертинку и квартирную плату Симон Михайлович оказывал интеллектуальную поддержку своим именитым и встроенным в социум друзьям, когда дело касалось их научных докладов, статей, брошюр и диссертаций.

– Я подредактирую! – он говорил.

Что означало собрать корпус материалов, выстроить, прокомментировать – все компетентно, квалифицированно, но очень ортодоксально.

При этом он был абсолютно независтливым человеком. Он знал, что он – БЕЛОКОПЫТОВ. Это всё. Его не заботил завтрашний день. Новый день – новая ситуация.

Если он рассчитывал на тебя, говорил Гера, и у него связаны с тобой надежды на еду и выпивку, а ты не смог прийти, он не ругался, ничего. Только заметит мимоходом:

– А я вас очень ждал вчера. Ну – не получилось, давайте сегодня.