Иван Маслюков - Encounter - ночной экстрим

— Макс, какой подвальчик? Я же сказал, я просто заберу ее, и мы вместе к тебе присоединимся.

— Уверяю тебя, дорогу к машине Наташа найдет сама. Тебе просто невтерпеж подкатить к ней свои яйца, да? Ведь дело только в этом! Не делай из меня идиота, я вижу, как всю игру тебя на ней клинит.

Дима покраснел.

— Хорошо, влюбился! Молодец — поздравляю. Да, здорово-великолепно, ничего против не имею. Я в самом деле по уши рад за тебя, дружище! Но только какого хрена ты норовишь разводить муси-пуси именно на игре? Пожалуйста, я прошу тебя, давай выиграем эту игру, а потом трахайтесь с ней хоть до посинения!

— Максим! — гаркнул Дима.

— Ладно, извини, я хотел сказать «любите друг друга», — Максим таки усовестился. Однако попытался измыслить новые доводы. Дима же был поражен, как легко Максим его раскусил! Но неужели его влечение к Наташе так сильно бросается в глаза? Да и вообще… это ее должно тянуть к нему, ведь это именно она в нем нуждается! Ему-то что? У него все в порядке, все по полочкам в жизни разложено…

Максим гнул свое:

— Послушай сюда внимательно. Если захочешь, сделаешь ей предложение хоть в понедельник с утра, я даже готов записаться к тебе в свидетели на свадьбу. А сейчас возьми себя в руки! Давай залезем в эти хреновы люки, найдем этот хренов код, займем хреново первое место в этой хреновой игре и надерем хреновые задницы гребаным «Отморам»!

Дима улыбнулся, похлопал друга по спине, по видимости взял себя руки и бегом устремился за ним к люкам. Прохладный и свежий, напоенный хвойным ароматом воздух проникал в каждую клеточку легких, передавая чистый кислород в кровь. Это заставляло сердце стучать так, что пульс отдавался в висках. Подвешенная в небе луна сияла солнечным светом.

По ржавой металлической лестнице они спустились в подземный этаж. Здесь уже промышляли «Иксы» и «Коты». Какой-то мальчик, увидев на капитане «Максимусов» сияющий светодиодный обруч, похожий на божественный нимб, пришел в полный восторг:

— Фигасе… аццкая мессия!

Максим горделиво заметил:

— Мое изобретение!

Эх! Если бы только кто-нибудь смог по достоинству оценить все его придумки! Серое вещество его мозга постоянно генерировало идеи каких-то невероятных конструкций: компактная «бензо-лопата»; пневматический «снегомет» для детишек; автоматическая система ухода за домашними растениями в горшочках, включающая в себя увлажнение и полив земли.

Однако государственные заводы, технологически способные изготовить такие «чудеса», не хотели даже рассматривать его новации, отговариваясь тем, что все эти «умные вещи» никому не нужны. Изобретатель уверял, что спрос появится сразу же, как только появится предложение. Чиновные же твердо стояли на том, что сначала должен появиться спрос. Максим, кляня про себя неповоротливую бюрократическую машину, старался одолеть логикой: ну откуда же может взяться спрос на инновационные товары, если об их существовании никто не знает?

На самом деле, понятно, никто не хотел брать на себя ответственность и рисковать, поддерживая молодого конструктора. Это непреодолимое сопротивление, с которым он сталкивался повсюду, куда бы ни ткнулся, и породило в Максиме мечту — открыть собственное конструкторское бюро и производственное предприятие.

…Масштабность и сложность подземных коммуникаций поражали. Складывалось общее впечатление, словно ты в подводной лодке. По стенам коридоров вздувшимися жилами тянулись жгуты проводов. Овальные двери с огромными круглыми винтами перегораживали отсеки. Разнокалиберные трубы опутывали потолок. Но «субмарина» явно потерпела катастрофу: помещения завалены останками оборудования и каких-то хитрых устройств, обрывками кабелей.

Дима и Макс разошлись в разные стороны. На самом нижнем, третьем подземном этаже Дима обнаружил вентиляционную шахту, горизонтально уходящую куда-то вдаль. Запорная решетка валялась рядом, выломанная какой-то чудовищной силой. Рядом, на стене, красовались две буквы «EN» и стрелочка, указывающая как раз туда, в тесный до жути короб. По рации Дима сообщил Максиму о меченой шахте и объяснил, как ее найти. Затем ловко просунул себя в вентиляционное отверстие и исчез в его утробе.

Максим, изрядно плутая, пробирался к метке. И случайно наткнулся на класс по обучению азбуке Морзе. У него аж дух захватило от такого сюрприза. Будто столкнулся нос к носу с собственным прошлым… В армии, в таком же помещении, он провел полтора года своей юности, зубря морзянку. В углу нашел относительно целый стул. Сел за учебную парту. Максим дембельнулся десять с лишком лет назад. Пожалуй, он уже и не вспомнил бы все буквы морзянки, но цифры в памяти отложились. Начал выстукивать от 1 до 9, вслух произнося напевки, где каждый протяжный слог соответствовал тире, а короткий — точке: «од-наа-даа-ваа-лаа», «два-на-гоо-ркуу-шлаа», «три-те-бе-маа-лоо», «чет-ве-ри-ти-каа», «пя-ти-ле-ти-е», «поо-ше-сти-бе-ри», «даай-даай-за-ку-рить» «моо-лоо-коо-ки-пит», «паа-паа-маа-муу-тык». Безукоризненно послав девять цифр в никуда, он вышел в коридор.