Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Ни Фруде, ни его жена не утруждают себя банальностями типа утюжки рубашек. Те, что он носит, хлопочек от Ralph Lauren, столько раз были постираны, ни разу не будучи выглажены, что замины отпечатались в ткани. Рубашки приняли свою собственную форму, не всегда совпадающую с идеальной. Если в конторе совсем холодно, как сегодня, он накидывает коричневый пиджак, бесформенный мешок из твида или вельвета с просвечивающими локтями. Ему сорок пять, но одевается он на шестьдесят.

Сегодня Фруде сердится.

— Что я могу думать? Я думаю, что когда ты, не соизволив меня предупредить, пропускаешь назначенные приёмы, то с твоей стороны это по-детски безответственно. Излишне напоминать, что я выставлю тебе счёт за оба пропавших раза. Не говоря о том, что мы и так движемся вперёд медленно, согласен?

Он уже успел стянуть очки и теперь мучает правую бровь. Они у него заросшие, как лес, их бы надо выщипать. А то и они кустятся, как у старика.

— Последние недели я не совсем в себе, — отвечаю я.

— Да? Но тогда ты должен быть особенно заинтересован в наших беседах, разве нет?

— Наверно, — отвечаю я, прикидывая, как много я собираюсь ему рассказать. Могу ли я тут выбирать? Конечно, выбор есть всегда. Но смысл этой терапии в том, что я не скрываю ничего, включая вещи, которые принято утаивать.

Я совершенно не знаю, с чего начать, сонм разных вступительных реплик вертится на языке, но ни одной недостаёт решимости с него слететь. Фруде близоруко таращится на меня, не отводя глаз. Иногда я вправду предпочёл бы женщину-терапевта. Сегодня, например.

— Я весь в сомнениях, — говорю я наконец. — Видишь ли... не знаю даже... это касается женщины, которую я встретил.

Улыбка, многозначительная настолько, что Фруде находит необходимым немедленно загородить её указательным пальцем. Он молчит.

— Можно, я думаю, сказать, что я влюбился. Во всяком случае, я не могу перестать думать о ней.

— А Катрине? — спрашивает он без обиняков.

— Катрине не в курсе. Если что-то и подозревает, то не говорит.

— Так, так. И долго эта связь длится?

— Не знаю, связь ли это. Пока рано говорить. А длится недели три-четыре. То есть знаком я с ней примерно столько.

— О'кей, спрошу по-другому: сколько раз ты был с ней?

— «Был» имеется в виду «спал»? Ни разу.

— Ни разу или пока ни разу? Это разница.

— Скажем, пока ни разу, — отвечаю я, смущённо улыбаясь.

— Ты рассчитываешь, и даже, возможно, мечтаешь, что из этого разовьются сексуальные отношения, ты это хочешь сказать?

— Да, мне этого хочется.

Фруде положил очки на стол и малюет человечков в своём блокноте. От сидения на неудобном стуле ноет позвоночник. Я втискиваюсь поглубже в кресло и вдруг нахожу себя разминающим подбородок руками. Фрудеизм. Иной раз я копирую людей беспардонно.

— Ты получаешь ответные сигналы от... этой женщины. Кстати, имя у неё есть?

— Сильвия.

Похоже, Фруде помечает имя в блокноте.

— Отлично. Так ты чувствуешь, что Сильвия посылает тебе сигналы, говорящие о её к тебе интересе сексуального характера?

— Чувствую, как мне кажется. Но сам знаешь, женщин не поймёшь. Сигнальных флагов она не вывешивает.

— Но она ищет встреч с тобой?

— Отчасти да. Хотя в последнее время я сам за ней хожу.

— Ты стал проявлять активный интерес?

Я киваю.

— А как она на это реагирует?

— Странно, я б сказал. Вроде идёт на сближение, а потом отступает. Должен сказать, её нелегко понять.

Он запускает пальцы в волосы, потом опять в бороду.

— Она знает, что ты живёшь не один?

— Знает. Не было никаких причин скрывать это. Когда мы встретились, я не думал, что всё так пойдёт.

— То есть не то что тебя как молнией ударило и ты решил соврать для простоты.

— Нет. Всё развивалось постепенно.

— Но уложилось в три-четыре недели, однако. То есть через короткое время озарение всё же случилось?

— Да... был эпизод или пара эпизодов. Она танцевала для меня. Мы были у неё дома на ночной вечеринке.

— Только вы вдвоём?

— Да, только мы вдвоём. Мы немного выпили. И ей захотелось кое-что мне показать. Она включила музыку и стала танцевать. Танец живота.

— Танец живота?! Прямо скажу, Сигбьёрн, ты живёшь куда более полной жизнью, чем я, — хохочет Фруде. —А что именно ей хотелось показать тебе? Себя?

— Насколько я понимаю, да.

— И это сработало, как я вижу?

— Сработало, ещё бы... она разделась. Не полностью, но во время танца на ней почти ничего не было. Знаешь, прозрачные шаровары и узенький топик.