Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Я решил не утомлять их информацией, что «ANK» одна-единственная ответила на моё обращение. Пока что.

— Сигбьёрн, конечно, позволяет себе, но он прав, — вступается Аслаксен, пока что мой единственный союзник.

— Но разве это красиво? — вопрошает Йесхейм.

— Ты у меня спрашиваешь? — уточняю я.

— Тебе, конечно, трудно быть объективным...

— Я объективен абсолютно, — заявляю я с таким жаром, что все тушуются. — Потому что и любовь человечества ко всему круглому существует объективно, взгляните на мифы, на историю. Мы рождены с этой любовью. Ведь не случайно всё, чем мы пользуемся на кухне, круглое или в форме цилиндра — кастрюли, сковородки, конфорки, горшки, стаканы, тарелки и так далее и далее. На одном из чертежей вы видели, что я расположил модули полукругом. Конечно, это съедает дополнительное место, но я уверен, что многие покупатели всё равно не устоят перед соблазном. Это и более эргономичная форма, чем традиционное каре, здесь до всего ближе.

— Как раз этот полукруг мне и понравился, — заявляет директор по маркетингу, поднимая для всеобщего обозрения лежащий перед ней упомянутый эскиз. Действительно, он похож на сильно изогнутую флейту.

— Рисунок красивый, — вступает Йесхейм, — но это точно кухня?

— Это «Кухонная Одиссея 2001», —декламирует начальник производства с нескрываемым сарказмом.

— Именно так. Новый взгляд нового тысячелетия.

Повисает неестественная тишина. Готов поспорить, мои собеседники только отбыли какой-нибудь семинарчик, в названии которого не обошлось без «нового тысячелетия» и «нового мировоззрения». Посмотрим, как они запоют теперь, встретившись с этими «новинками» лицом к лицу.

— Слово в слово моя мысль! — восклицает по прошествии некоторого времени директор по пиару, и все с облегчением смеются.

Жаль только, что мне пришлось сказать это самому, огорчаюсь я про себя. Вслух же сейчас надлежит говорить вещи бесспорные и лёгкие для понимания.

— Давайте подумаем, чьё рабочее место самое эргономичное. Очевидно, что не у домашней хозяйки, или кто там хлопочет на кухне. Самое эргономичное в мире рабочее место создано в джазбанде, для ударника. Он сидит, вокруг него полукругом расставлены круги и цилиндры, и до каждого из них он может дотянуться. Это входит в условия, ведь если он до какой-то тарелки не дотягивается, то не может работать. Так?

Наконец-то они забыли происшествие с компьютером. Не быстро, скажу я вам. Эту победу я посвящаю тебе, Сильвия. Как жаль, что тебя нет здесь сейчас, что ты не видела моего триумфа! Аналогия с ударником родилась спонтанно, ну а дальше всё катится на автопилоте, сплошная импровизация, вдохновенный блюз, раз уж мы перешли на эту терминологию. Попадание стопроцентное.

— Вот тут он прав, — крякает начальник производства и добавляет смущённо: — Я сам играю.

— Ты как-то назвал эту серию? — спрашивает директор по пиару, с некоторым, как мне кажется, рвением.

— «Радиус», — отвечаю я. — Как ещё назовёшь такой рисунок.

— Название не тянет.

— Почему? Оно внятно формулирует идею.

— Оно конечно так, только само слово... немодное.

— Как понять «немодное». Радиус — это расстояние от центра до окружности. Если есть круг, у него есть радиус. Мода здесь ни при чём.

— Хестхолм хочет сказать, — на правах начальника вступает Йесхейм, — что название должно звучать, чтобы сразу, значит, понятно было: вещь ультрасовременная, другой такой нет. Как ты сказал? Новый взгляд нового тысячелетия?

— Ты ищешь что-нибудь типа «Миллениума», да? — спрашиваю я.

— «Миллениум» гораздо лучше, — светлеет Хестхолм. — Он прямо по мозгам бьёт.

— Мне нелегко с вами согласиться. Это слово затаскали до дури. Думаю, в одной Норвегии наберётся штук семь-восемь меринов с сим потрясающим именем. Не знаю, как вам, а мне бы не хотелось рекламировать «Миллениум» уже даже через год, допустим.

— Согласен, — кивает директор по маркетингу.

— Но я готов подумать над другим названием, — предлагаю я.

— Вообще-то это наша работа, — произносит Йесхейм под одобрительные кивки остальных.

— Если мы закончили с концепцией, я хотел бы перейти к практическим аспектам, — с этими словами начальник производства обводит взглядом присутствующих и останавливается на мне, я киваю с энтузиазмом.

— Я правильно понял, что гарнитур будет из гнутого ламината?

— Да, правильно. Речь идёт о двух полукруглых створках, одна из которых неподвижна, а вторая отъезжает — она имеет чуть меньший радиус. Сверху и снизу створки крепятся к алюминиевым направляющим, которые служат полозьями для открывающейся дверцы. Это дело техники, но мне такое решение представляется гораздо более привлекательным, чем ставить подшипники.