Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

— К тому же, — продолжаю я, — как раз сейчас огромный спрос на строителей. А их не так много. Перенеси мы открытие на февраль, я мог бы сэкономить порядка семидесяти тысяч. Но это, насколько я понял, никого не устраивало.

— Сколько можно платить аренду вхолостую, — говорит Туре. — Но не забывайте, что Сигбьёрн работал здесь за идею. Он практически ничего не получил. Если бы нам пришлось оплачивать его по обычным расценкам, то смело увеличивайте счёт на десять процентов.

— Пятнадцать, — поправляю я с каменным лицом.

— Ни фига себе! И чего я не дизайнер? — простодушно вставляет тот, что заплутал в туалетах. Вряд ли он станет завсегдатаем «Y2K». Хотя другие — вполне.

— Пятнадцать процентов? — переспрашивает кто-то. — И находятся заказчики?

К счастью, мне не приходится отвечать.

— Сигбьёрн Люнде, — чеканит Туре гордо, — как вы знаете, один из самых востребованных дизайнеров столицы. Когда у вас будет время осмотреть помещение, вы всё поймёте.

— Красиво, но как-то холодно, — замечает тот адвокат, который пахнет антимолью. Или это всё же туалетная вода? — Будет ли людям уютно здесь? Вот ведь что самое важное.

— Уютно?

Я вспыхиваю от этого «уютно», для меня это слово табуированное.

— Приятно неприятно, нравится не нравится, всё это весьма тонкие материи. И чрезмерно субъективные к тому же. Народ приятно проводит время в «Пиццах Пеппе», например. Там под потолком колесо от телеги, синтетическая сосна, заморённая под «благородную», а посетители протирают свои уютные тренировочные штаны о корявые лавки. И все довольны. Беда в том, что таких мест в городе уже четыре-пять. А бар «Y2K» один-единственный. Поскольку такого раньше не было, сказать, насколько «уютным» он покажется публике, не представляется возможным. Но в одном я уверен — никому не придёт в голову явиться сюда одетым кое-как.

— Это же хай-тек, — принимает пас Туре, — моднее нету.

— Сложность была вот в чём: создать пафосное, но не ощущаемое как агрессивное актуальное элегантное пространство, — продолжаю я, — но, упаси бог, не новый «Шотландец». И раз уж мы заговорили об этом, не могу не выразить своего глубокого разочарования по поводу электросушилок в туалетах. Со мной этого не согласовывали.

— После туалета у некоторых людей есть привычка сушить руки, — говорит один из непримиримых.

— Ради бога. Я сделал особые держатели для бумажных полотенец, в нужном стиле.

— Но они никуда не делись, — возражает Туре.

— Да, но рядом вы понавесили этих монстров. Пошлее некуда. По-моему, они убили весь проект.

— Но надо же быть практичнее! Когда много посетителей, никто не будет успевать добавлять полотенца. А люди сушат руки постоянно.

— Надо лучше работать. Пусть кто-то следит за этим специально. Зачем эти уродцы, как в старом аэропорту Форнебю? На вид омерзительная дешёвка. К тому же сушить руки горячим воздухом пренеприятно. Сушилки надо убрать.

— Согласен, — говорит один из инвесторов томно и мечтательно. — Вот на Востоке в туалете всегда стоит прислужник со свежим пушистым полотенцем наготове. Я уверен, что он может и прибор твой подержать, если у тебя случайно руки заняты. И почему в Норвегии такого нет?

— Не смешите меня, — фыркает Туре Мельхейм. — В нашей стране безработица меньше двух процентов. У нас не так легко найти говорящего по-норвежски, чтоб в баре работал, не то что.

— А если робот? — спрашиваю я простодушно. — С такой операцией роботы должны справляться?

— Не мучь меня, — говорит Туре. — И вот так вот мы с ним переругиваемся постоянно.

Звонит мобильник, и все, за исключением меня, начинают панически суетиться. Я никогда не беру эту штуку на встречи. Звонят Туре, и беседа оказывается настолько приватной, что Туре уединяется в туалете и включает фен в надежде заглушить детали своих переговоров с барыгой.

— От этого надо избавляться, — говорю я оставшимся, имея в виду сушилки. Но вижу в их глазах лишь непонимание и, что того хуже, насмешку. Остолопы презренные. Им моя принципиальность кажется забавной причудой! А слово «предательство» в их глупых головах не ночевало даже. И так мне хочется ворваться к Туре посреди его конфиденциальных переговоров, выдрать из стены один фен со всеми шурупами и приладами и швырнуть им под ноги. Может, это их проймёт. Может, холодное адвокатское сердце дрогнет при виде невосполнимого урона стоимостью несколько сот крон?

Когда Туре с пылающим лицом возвращается к столу, беседа уже сместилась в сторону церемонии открытия. И обсуждается, а не безумные ли это деньги — угощать всех бесплатным шампанским?