Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

— Кто-нибудь из вас ещё помнит «DePlais» в Акер-Брюгге? — спрашивает другой.

Сам я там не бывал, но в своё время, в восьмидесятые, клуб считался одним из самых стильных, от-дизайнерских мест Осло, со стульями Старка и прочим. Вошедшее в легенды банкротство, рассказывал мне Туре.

Никто не отвечает.

— Там на женском нужнике была луна, а на мужском — солнце. Полнейшая благоглупость, если хотите знать моё мнение.

— Давайте, прежде чем менять, посмотрим на реакцию посетителей, — предлагаю я. — Публика в этом городе на редкость интеллигентна.

Это всё мелочи, инвесторы тут же забывают о них, все, кроме того, кто поднял вопрос. Ему, как я теперь вижу, под пятьдесят.

— И что это за название? Пока Туре мне не растолковал, я ничего не мог понять. А вы?

— Название хорошее. На такое клюют, — отвечает другой с явным раздражением.

Видно, они успели многажды разругаться из-за названия. Я в нём сомневаюсь. А как будет бар называться в 2001 году? И будет ли он тогда всё ещё существовать? Непростой вопрос. Скорее всего, заведение сменит хозяев, и другому дизайнеру поручат переделать все мои придумки «в свете актуальных тенденций». Сейчас место модное, но не остро, вижу я. Мозаика на полу в духе Миро́ была бы, как некоторые говорят, «трендом» и тридцать лет назад. Мягкие очертания барной стойки из мексиканского кедра могли бы появиться даже в тридцатые годы, но не её тяжёловесность и не обилие деталей из стали, из которой кое-где сделаны инкрустации на дереве, повторяющие узор пола. Пространство за стойкой без стыда можно поместить в американский фильм пятидесятых годов. Туре уже раздобыл кое-какие раритетные бутылки, а идея в том, чтоб выбор был гигантским — эдакий действующий музей алкоголя. С изысканным коньячным отделом. Осло стал городом, где не жмутся выложить сто сорок крон за двадцать грамм «ХО». Хотя в основном ударяют по пиву, но стратагема такая, что человек увидит что-нибудь дорогое и вдруг да и польстится на него.

Пока что крутом горы бумаги и тряпок, везде разбросан инструмент, но я вижу, что визуальное знакомство с помещением даст публике пищу для ума. Есть линии, которые небезынтересно проследить взглядом. Потолок с осветительной системой, в сущности, будущего века, своей загадочной сложностью напоминает телестудию в миниатюре. Там, где по технологии приборов не положено, потолок зеркально-чёрный, в него можно смотреться. Стремление людей любоваться собой глупо недооценивать. Потолок слоится на четыре уровня и клином упирается в обособленное, внутреннее помещение за баром, VIP-кабинет, как мы зовём его между собой. Он каплей обтекает круглый стол из оникса, а на специально сконструированном диване помещается человек десять-двенадцать. «Это как бы материнское лоно», — сказал я Туре, впервые излагая эту идею. В стенах из нержавейки вкось прорезаны круглые отверстия для полных бутылок шампанского, но они хороши и пустые. Разумеется, народ начнёт скидывать в них мусор и окурки. С другой стороны, они годятся и как подставки для газет и журналов. Это уж пусть у Туре голова болит.

— Стулья удобные? — спрашиваю я, чтобы нацелить беседу на конкретику. Хотя ответ меня не волнует: стулья райски удобные! Ими я горжусь особенно. А идею я своровал. Позаимствовал у японского конструктора Сусуми Фудзита, немного упростил, заказал всё это бригаде польских столяров и расплатился мимо кассы. Плюс шесть стульев они сделали для меня лично.

К стульям у большого жюри претензий нет. Сидится мягко.

— Я вижу, что бюджет катастрофически превышен, — говорит один, потягивая вино и глядя на меня поверх бокала.

— Ну, не катастрофически, — тяну я в ответ. А у самого потеют ладони.

— Лично я считаю двести пятьдесят тысяч очень большой суммой, — продолжает он. — Вы отдаёте себе отчёт, сколько пол-литр пива надо продать, чтобы оправдать такие деньги?

— Пиво продаётся по ноль четыре, а не пол-литрами, — вступается Туре.

— Большая часть сверхбюджетных средств пошла на систему вентиляции, — объясняю я. — Это не тот пункт, на котором позволительно экономить. Иначе нас просто закроют по закону «О курении». А сейчас в баре выполнены все его требования, и даже с некоторым запасом. Это важно и для посетителей. Я сам, например, не курю, но могу провести здесь без всякого дискомфорта несколько часов подряд. Всё это стоит денег.

— Проклятый антитабачный закон, — шипит другой.

— Таковы базовые условия игры, — поддакивает Туре. — Власти делают всё, чтоб мы не расслаблялись.