Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Когда Ио Мин Пей в своё время начинал проектировать в Гонконге небоскрёб Китайского банка — здание, которое я отношу к архитектурным шедеврам, то запротестовали местные фэншуйщики. Потрясающий фасад, олицетворяющий революционную сущность здания (его образуют четыре стоящих на плоскости равносторонних треугольника, рассечённых по диагонали, причём все получившиеся сегменты заканчиваются на разной высоте), «вызвал озабоченность» высших фэн-шуйных иерархов скрещением диагоналей. Это равносильно тому, чтобы поставить на здании крест, утверждали они. «И. М. Пей и Партнёры» виртуозно вышли тогда из щекотливой ситуации — для церемонии открытия они выбрали самый благоприятный день столетия: 8.08.1988. И тем посрамили оппонентов. Но если отвлечься от крайностей вроде китайского помешательства на цифрах или вопиюще непрактичных советов — завести в каждом доме фонтанчик, ибо льющаяся вода нейтрализует избыток ветра, — то ко многим постулатам фэн-шуй я готов прислушаться. Например, в этой квартире мы выбирали, куда головой нам спать — на север или на запад. Север означает угасание энергии и ведёт к пассивности, а запад пробуждает энергетику, благоприятствующую сексуальной сфере и росту доходов. Не правда ли, два последних пункта весьма желательны? Так почему бы, скажите на милость, не выбрать лучшее, нам же не надо для этого ничего перестраивать?! На мой взгляд, легкомысленно с порога отвергать как шаманские бредни учение, которое цветёт пятьдесят веков, куда разумнее пользоваться им по уму. Такого умеренно-разумного фэншуйства в моих последних работах довольно много. Хотя я не считаю своим долгом посвящать в это заказчиков.

К гардеробу можно относиться двояко: или как к месту, где позволительно похоронить саму идею порядка — главное дверцы закрывать! — или как к возможности возвести его в ранг абсолюта. Мой опыт говорит, что дверцы имеют обыкновение распахиваться, некстати, как незашторенные окна, обнажая чужому взору неприглядные подробности. Хаос. Штабеля разномастной одежды, наваленной или развешанной абы как. Напротив, если гардероб выбран разумно, со вкусом, а человек следит за порядком в нём, то для дома, для его тепла и гармоничности полезно обозначить функцию гардероба и обнажить его содержимое.

Для шкафа-гардероба в новой квартире я выбрал дверцы из полупрозрачного матового стекла.

Ещё пока я учился и нуждался в деньгах, я принял принципиальное решение относительно своей одежды и не устаю ему радоваться. Я постановил одеваться в два цвета — чёрный и белый. Позже я добавил к ним антрацитовый оттенок серого — для некоторых случаев. Что и говорить, пришлось смириться с насмешками окружающих, особенно Катрине, над моим «монашеским прикидом», как очевидно и то, что у меня появились джинсы индиго и где-то припрятаны несколько цветных рубашек, но, благодаря этому решению, у меня нет проблем с одеванием и всё со всем сочетается.

Вдобавок я могу позволить себе удовольствие развесить в ряд мои чёрные и антрацитовые костюмы, пиджаки и брюки, разложить стопками белые рубашечки и чёрные свитерки, аккуратненько расставить чёрные туфли и ботинки, закрыть дверцу и любоваться тем, как оттенки основных цветов обогащают друг друга и в целом всё смотрится как инсталляция, как наглядный пример того, что и при небольших деньгах возможно не поступаться своим вкусом.

На виду можно хранить и постельное бельё, и кухонные полотенца, просто они должны быть гладко белые. Только Катрине всё ребячится. Я думал-думал, но всё-таки в её секции заказал глухие дверцы из массива дерева.

Кристиан и Таня — старинные друзья Катрине, из грассирующих. Вернее, Кристиан был другом картавого детства, а Таня появилась позже, другими словами, привычки и вкусы Кристиана она переняла все скопом, за исключением картавости. Она справилась бы при желании и с этим, однако выглядело бы сие уже анекдотично. Так что за бортом нас двое, и мы могли бы создать Движение сопротивления чистоговорящих, но проблема в том, что Таня считает всех друзей Кристиана, включая нас, скучными. Особенно нас, кажется мне то и дело. Таня — медовая блондинка с точёными формами идеально худого тела, бывшая фотомодель, а ныне аспирантка по социологии. Я не в силах уразуметь, что конкретно она изучает, но понял так, что в своём кругу она считается тяжеловесом: куколка, к тому же со вкусом одевается и получила по специальности аж «laudabilis» [3] «Превосходно» (лат.) . Но занудная.