Юрон Шевченко - Бермуды

Свенсен облегченно перевел.

– Сенкью, – сказал Петерсен, вручил гонорар Петровичу и икнул.

Было уже два часа, трещали цикады, помогая лепить образ ночи. Но никто этого не замечал. За столом царил дух согласия, и всем казалось, что давно дружат и знакомы с детского сада. Шведы поделились дорожными впечатлениями. Они ругали фаст-фуд и очень хвалили красоту украинских женщин.

Когда кончилась водка, они пошли в кафе.

– За машину не беспокойтесь – здесь не воруют.

Шведам пришлось поверить. По дороге Юхансен подарил Сереге шведскую крону. Серега, только что узнавший о новой валюте, с любопытством рассматривал подарок. Ничему уже не удивлявшиеся шведы очень удивились, увидев впереди залитый светом остров ночного магазинчика. Но еще больше поразил их ночной ассортимент: хлеб, шоколад, пиво, дамские прокладки, вулканизатор, колбасы, йод, зубные щетки, презервативы, набор наждаков, молочные продукты. В центре стояли новенькие шины, забивая резиновой вонью все остальные ароматы. После магазина они вышли на очередную линию. На углу стоял свежевыкрашенный гараж. Его крышу украшал семафор и огромная, аэрозольная надпись: «Галимо покрасил».

– Кто бы это мог сделать? – строго спросил Опанас Охримович Арнольда Израилевича.

Арнольд, развернувшись к Сереге, задал тот же вопрос.

– Понятия не имею, – хитро улыбаясь, ответил тот.

Раздался восторженный вопль, компания обернулась. Сильно выпивший Петерсон стоял на коленях перед гаражом. То был гараж Опанаса Охримовича. Смех перерос в истерику. Реакцию шведского архитектора вызвала неисчерпаемая фантазия председателя. Весьма туманные представления об истории архитектуры не помешали Опанасу при постройке своего гаража соединить зодчество трех ушедших цивилизаций. Постройка имела стилистические особенности и шумерского зиккурата, и пирамиды индейцев майя, и древнегреческого храма. Главной изюминой фасада были две колонны с коринфским ордером, на которых стояли бетонные пионеры.

– Мне здесь очень нравится, – вытирая слезы, сказал Петерсен.

Опанас Охримович горделиво расправил плечи. Ему было приятно, что у этих викингов так развито чувство прекрасного.

– Это мой, – с достоинством доложил Опанас.

– А это кто? – указывая на пионеров, спросил Свенсен. – Афина и Аполлон?

– Нет, – вставился в разговор Арнольд Израилевич. – Это я в молодости, – он указал на юного горниста.

Шведы нашли сходство потрясающим.

– Завтра зайдем ко мне, а теперь – в кафе.

Охримович собрал пальцы в лопату и указал на освещенную открытую дверь. Они услышали ровный людской гул.

Петерсен вдруг нервно оглянулся. И начал принюхиваться, ему показалось, что он учуял знакомый запах травки. «Мне здесь нравится всё больше и больше», – подумал архитектор.

Эта сценка не ускользнула от внимания Арнольда, он ухмыльнулся. Поднялись на второй этаж по винтовой лестнице – модному строительному элементу на Бермудах. Шведы очередной раз удивились: перед ними открылось пространство, основанием которому служили два больших гаража. За длинной барной стойкой, украшенной колоссальным количеством бутылок, располагалась мини-кухня со всеми кухонными наворотами. Она напоминала камбуз подводной лодки, где повар осуществлял массу операций, не вставая с крутящегося стула. Три стены на лето снимали и вешали вместо них маскировочную ткань, состоявшую из одних дырок. На потолке крутились лопасти вентиляторов.

Кафе работало нелегально и было собственностью автокооператива. Обслуживало только своих и по символическим ценам. Его держали начальник налоговой милиции и зампредгорисполкома. Вышеназванные чиновники сидели тут же, играли в преферанс и пили коньяк из маленьких рюмочек. Шведы возникли на авансцене первыми. Гул голосов прекратился. Был слышен только Led Zeppelin и знаменитый голос Роберта Планта выводил: «Юниит кулей…»

– Господа, прошу любить и жаловать, – эффектно в полной тишине представил гостей Арнольд Израилевич, – наши гости из Швеции.

После паузы гул возобновился. Подошли к стойке бара. Шведы застонали. Это была эмоциональная реакция на алкогольный ассортимент. Пока Опанас Охримович проводил алкогольную экскурсию, освободился столик. Смуглый бармен и паренек с такой же бедуинистой внешностью в белом халате и колпаке быстро подготовили его для новой компании.

– О, я вижу, что у вас тоже много эмигрантов-арабов? – спросил Юхансен.

– Нет, только двое. Они палестинцы из исламского джихада. Живут тут уже пятый год, им Опанас предоставил политическое убежище, – усмехнулся Арнольд.