Юрон Шевченко - Бермуды

– Дуже приємно, – блеснул знаниями Свенсен.

Лейтенант интимно спросил:

– Как вы хотите: ехать дальше или мы поищем у вас оружие и наркотики. Дня четыре?

Свенсен, быстрее всех адаптировавшийся к постсоветскому пространству, спросил, какую сумму желает получить лейтенант Горобець?

– Триста долларов! – быстро ответил лейтенант.

Славист выдержал паузу и сказал:

– Наш бюджет позволяет выдать вам только пять евро.

– Согласен, – махнул рукой покладистый лейтенант.

Граница поразила их еще одним наблюдением. Во время переговоров с лейтенантом к офису таможни подъехала иномарка «ДАІ», водитель включил сирену со спецсигналами, всполошил всю округу и спровоцировал сходить по-большому корову, пасшуюся недалеко на лугу. После звуковой подготовки начальник дороги включил матюгальник и начал вызывать какую-то Катю, приглашая ее на свидание в лесопосадку.

На украинской стороне стало веселее. Появились фруктовые сады возле хат, росли цветы. Поселяне держали птицу и скот. Вдоль трассы замелькали стихийные базарчики, и друзья не удержались, остановились возле одного из них. Удивлению их не было предела: здесь можно было купить и мясо, и карасей, и раков, и молочные продукты. Свиная голова с синей печатью на лбу лежала на коляске мотоцикла и, улыбаясь, приглашала все посмотреть, потрогать, понюхать, попробовать. Шведы перешли во фруктово-овощной сектор. Его обслуживали девчата и молодицы с хорошо развитыми икрами без эпиляции. Девчата плевали семечки, ели то, что продавали, постоянно шутили и смеялись, заставляя призывно подпрыгивать груди в своих блузках. Шведы выбрали понравившиеся им яблоки и заказали три штуки. Их просьба на несколько минут парализовала работу базарчика – такой поднялся хохот.

– Ви шо здурiли? Не морочте собі голову та інші місця. Беріть відро. А як нема грошей – три яблука беріть так, – стонала от смеха рыжая продавщица.

Друзья действительно купили небольшое ведро яблок, тщательно перемыли покупки минеральной водой и приступили к дегустации. Шведы пришли в восторг. Яблоки пахли яблоками, они были сочнее и нежнее, чем в стокгольмских супермаркетах. В них отсутствовал резиновый привкус био-технологий.

Киев путешественники также прошли стороной, не желая терять времени. До Полтавы оставалось двести восемьдесят километров.

Досадная поломка (по-видимому, инжектора) прервала их поступательное движение возле деревни Выбли. Не найдя телефона, которыми обычно густо усеяны все дороги Европы, они несколько растерялись. Но, собрав волю в кулак, стали робко голосовать проезжавшему транспорту. Наконец, около них остановилась «Нива» зеленого цвета. Славист Свенсен объяснил проблему.

– Ну, если дадите денег, то помочь можно.

– Сколько? – осторожно спросил Свенсен.

– Десять долларов, – почему-то покраснев, ответил владелец «Нивы».

– О’кей, едем.

Так они встретились с гаражным кооперативом «Бермуды».

В гараже Арнольда Израилевича расположились три человека: хозяин, председатель автокооператива Опанас Охримович и Серега, которого магнитом тянуло в 446-й гараж общаться с человеком, который за шестнадцать лет эмиграции объездил полмира.

На улице вовсю старались растущий месяц со звездами и кооперативные фонари. Августовская ночь вступала в свои права. Со стороны мясокомбината пахнуло подлятиной. Шептались тополя, где-то брехали собаки. Эту идиллию ничуть не портили друзья из 446-го, которые собирались ужинать. На легком алюминиевом столе чистую скатерть украшали бутылка водки «Премиум», нарезанная копченая скумбрия, огурчики-помидорчики, хлеб, масло, приборы, салфетки. Все ждали борщ.

Арнольд Израилевич готовил украинский борщ только в печи, которую построил тут же в гараже. Он заряжал свой продукт особой метафизической сущностью, поэтому при дегустации борща возникал эффект пробуждения генной памяти, позволявший ощущать казацкие набеги на Измир, запахи и звуки херсонской степи, липкие от сока груши руки, блестевшие молодостью глаза и инфаркт во время секса. Вдобавок Арнольд Израилевич обогатил украинскую сакральную линию своими семитскими корнями, и к вышеперечисленным ощущениям добавились монологи Моисея, пыльные улочки Иерусалима, оливковые рощи, туманные очертания цезаря Веспасиана из рода Флавиев и еще Бог знает что, заставлявшие едоков злоупотреблять количеством порций и приятно волноваться.