Юрон Шевченко - Бермуды

В глазах шведов ожила надежда. Первым в бой кинулся Свенсен. Выпив рюмку, почувствовал облегчение. «А как же Полтава?» – спросили глазами Юхансен и Петерсен. Свенсен малодушно махнул рукой и впился зубами в сочный кусок шашлыка. Друзья последовали его примеру.

За приятной беседой пробежало пару часов. Возле невысокого заборчика, увитого плющом, остановился черный «Опель омега» и коротко бибикнул. Человек с галстуком от Армани поднял пиджак, вытер им рот, попрощался со всеми, а шведам сказал:

– Мы не успели раззнакомиться, но не беда. В пятницу жду вас у себя в гараже. Разговор есть. Угощать буду копчеными угрями – в четверг получаю передачу из Клайпеды.

Свенсен развел руками.

– Мы завтра уезжаем в Полтаву.

– Я так не думаю, – отрезал лысый. – До пятницы!

Он пошел к машине. Возле машины, обернувшись, всем помахал.

Сел и уехал.

– Кто это? – спросил Свенсен Арнольда.

– Редактор гламурного женского журнала Иван Викторович Хоменко. В детстве его звали Хунькой. Впрочем, близкие друзья и сейчас так зовут.

Раннее детство этого героя покрыто туманом. Во всяком случае, его биографы об этом периоде ничего не знают. В детском саду он со всеми детьми мирно распевал песни на утренниках. А на Новый год выступал в костюме фонарика.

Призвание – быть хулиганом – раскрылось позже, в четвертом классе. Во двор, где жил Хунька, привезли машину дров. Их предстояло распилить, поколоть и спрятать на зиму в сарай. Дрова лежали и ждали, придумает он что-нибудь или нет. И он придумал. Пригласив своих дружбанов Графа и Коку, Хунька явил им план. Друзья уперли полено, напоминавшие огромную букву игрек, затащили его на пустырь, находившийся по соседству с домом, и врыли полено в землю. Основание залили раствором бетона, украденным на стройке. Пока раствор стыл, мальчишки стащили у Кокиного соседа мотоциклетную камеру и, расчленив ее, соорудили гигантскую рогатку. Провели испытание. Конструкция показала хорошие баллистические характеристики.

Вечерело. Троица собрала соседских пацанов. Пришли Петька, Карась и Пашка. Нашли самый большой булыжник и всем кодлом оттянули резину. Потом по команде Графа (он был техническим директором, так как был старше остальных на два года) отпустили камень. Он со свистом перелетел Хунькин двор и мгновенно скрылся из виду. Пацаны поздравляли друг друга с большой удачей, радовались почину. «Заряжай второй», – скомандовал артиллерист Хунька. Но умный и осторожный Петька предложил пойти посмотреть, куда упал первый снаряд.

– А точно, пошли, глянем.

На улице увидели быстро растущую толпу,

– Что случилось? – спросил Хунька у зевак.

– Камень с неба упал, – ответила интеллигентного вида женщина. – Просто литоболия какая-то.

Другая женщина с двумя авоськами вздохнула и сказала, что скоро будет конец света.

Хунька радостно объявил:

– Я даже знаю, с какой стороны он падал.

И тут же получил подсрачник. Граф незаметно показал ему кулак и покрутил пальцем у виска.

Посреди улицы стоял «Москвич-408» с вмятой крышей. Водитель обнимал большой булыжник, прижимая его к груди. Милиционер вел допрос.

– Думаю, это метеорит, потрогайте, какой горячий. Видно, раскалился о верхние слои атмосферы. Ах ты, космический бродяга, – поглаживая шершавый бок пришельца, приговаривал владелец изуродованного «Москвича».

Пацаны тихо ржали.

– Завтра поеду в Киев и сдам в Академию наук, – бубнил начитавшийся научных журналов водитель-романтик.

– Заодно и голову проверь в Киеве, – тихо предложил ему Граф.

Милиционер с сомнением посмотрел на каменюку. Он был согласен с Графом, хотя и не слыхал его комментария.

– Пацаны, стрельбы отменяются, эту хреновину нужно уничтожить, – скомандовал на пустыре Граф.

– Чего вдруг? – удивился Хунька.

– Того, – объяснил Граф, – опасно. Вам хорошо, вы малые, а мне в тюрьму неохота.

Рассказ Арнольда Израилевича шведы слушали внимательно. А Свенсен даже записывал на диктофон.

– Еще несколько козырных историй поведал мне Данилыч, бывший сторож долгостроя, возводившегося возле Хунькиного двора, – продолжил Арнольд.

Данилыч был человеком маленьким, к тому же частое заглядывание в стакан создавало ему массу проблем с окружавшим миром и особенно с супругой. Его жена – инвалид второй группы, рослая румяная женщина, работала уборщицей в небольшом гастрономе. Бойкая и общительная она не пропускала ни одного скандала. Ей скучно было махать веником, поэтому с удовольствием помогала продавцам, грузчикам и покупателям. Однажды взялась доставить на дальний лоток мешок риса. Положив мешок на плечо, жена Данилыча шла на точку, внимательно осматривая местность. Возле бочки с пивом увидала своего подорванного мерина. «Атас, Данилыч, твой тиранозавр!» Данилыч тревожно завертел головой, но было поздно.