Том Роббинс - Натюрморт с дятлом

«Как, например, обычной домохозяйке определить, нет ли в купленном мясе гормонов, антибиотиков, пестицидов или нитратов, как ей избавиться от этой химии и избытка влаги в перемороженной курице, свинине или полуфабрикатах?»

Вздыхая, захлебываясь слюной и причмокивая, Бернард и Ли-Шери целовались как сумасшедшие. Общались, так сказать, на языках. Будто лось на соляном лизунце, Бернард языком стер с лица Ли-Шери последние слезы и даже слизнул дрожавшую на кончике ее носа соплю. Словно не удовлетворившись работой языка, Дятел засунул в рот принцессе еще и палец и с его помощью начал читать скользкие и горячие брайлевские строчки. Ли-Шери принялась сосать его палец и прижалась к Бернарду так крепко, что он зашатался и чуть не упал на правый борт шлюпа. Океан в гавани хмурился волнами прилива, а принцесса и Дятел пока что не были настоящими моряками и не могли похвастать умением держать равновесие во время качки. Медленно, сантиметр за сантиметром, веснушчатая рука Бернарда упорно поднималась все выше, под юбку принцессе. Ее трусики практически растворились под его пальцами. Боже милостивый! Если бы в эту минуту король Макс позвонил своему букмекеру, он бы узнал, что ставки против целибата подскочили до восьми к одному.

«Толкачи химической промышленности сделали так, что правительство тормозит исследования по поиску альтернативных и более безопасных методов борьбы с сельскохозяйственными вредителями».

Бернард протянул принцессе капсулу и стакан текилы.

– На-ка, глотай.

– Что это?

– Ши-линк. Китайский контрацептив. Старинное проверенное средство. Одна капсула действует несколько месяцев. Ну же, детка.

– Я не совсем уверена… А что в ней?

– Четыре компонента бессмертия.

– Всего четыре. Шесть как-то надежнее.

– Глотай.

– С шестью компонентами уж точно можно делать все что угодно.

– Глотай.

Принцесса послушно проглотила капсулу, стараясь не думать о цепочке марширующих по восемь в ряд китайцев, которая опоясывает весь земной шар.

– А потом я научу тебя лунацепции – тому, как соотнести свой гормональный цикл с лунным. Твой организм будет работать в полном соответствии с фазами луны. Метод гарантирует стопроцентную надежность и полную гармонию с окружающим миром. Идея – блеск!

Принцессу так приятно удивило все, что она услышала, так растрогала забота этого чокнутого террориста о ее чреве, что она обвила руками его шею и поцеловала, как будто сочла его старомодным – кстати, на месте Ли-Шери многие решили бы так же. Вскоре она обнаружила, что ей удается одновременно смеяться, целоваться и раздеваться. Закусите губу и страдайте молча, бывшие президенты-республиканцы!

«Конкуренция, свобода предпринимательства и открытый рынок никогда не служили и не должны служить символическими фиговыми листьями для корпоративного социализма и монополистического капитализма».

Интересно, сознавал ли Герой, что, пока он говорил о символических листьях, пышная крона из листьев самых что ни на есть настоящих образовала полог, заслонивший глянец его делового костюма от игривых лучей луны?

На борту «Развеселой пирушки» тем временем слетел последний фиговый листок. Шорты Бернарда – разумеется, черные – упали на палубу в тот самый миг, когда Ли-Шери перешагнула через свои трусики. Их нижнее белье просто валялось, собирая пыль, подобно заброшенным городам-призракам после того, как иссякнут месторождения нейлона.

Они повалились на нижнюю койку. Сильное возбуждение принцессе доводилось испытывать и раньше, но никогда еще она не ощущала такого покоя. Обрамлением улыбки стали ее колени. Не попасть в эту цель было довольно сложно. Луна, желтая, как лимон, проникла на шлюп через иллюминатор и засверкала на капельках влаги вокруг мишени. Бернард не промахнулся и вонзил свое орудие.

– Боже, как хорошо-то! – воскликнула принцесса.

– Ня-ям, – простонал Бернард.

Океан качал корабль, словно подталкивая их к продолжению.

«В крупных промышленных компаниях до сих пор распространена, хотя и редко озвучивается на публике, отговорка, что загрязнение воздуха – это «цена прогресса» и «запах свежих денег».

Постепенно состав воздуха в каюте изменился: теперь в нем было две части кислорода, одна – азота и еще три части любовных испарений. Каюта наполнилась влажными парами, как паруса – ветром, и на этих парусах корабль любви рассекал волны экстаза. Аромат вагины был таким резким, что на судне выбило люки. Запах семени залил трюм.