Масахико Симада - Красивые души

– Андзю, а ты как считаешь? Может, мне лучше не встречаться с Каору?

– Каору, наверное, будет рад, но сама ты, боюсь, испытаешь горькое разочарование. Мне, как старшей сестре, хотелось бы, чтобы Каору хоть немного повзрослел.

По крайней мере, Андзю удалось заронить в Фудзико зерна сомнения. Но лицо Фудзико, как у игрока в покер, оставалось непроницаемым. Если бы она любила Каору, ее чувства должны были отразиться на лице. А что, если она никогда и не думала о Каору как о своем возлюбленном? Может быть, их любовь существовала только в фантазиях Каору и ревнивых предположениях Андзю? От этих мыслей Андзю стало жаль Каору.

Когда подали кофе и десерт, она набралась смелости и решила задать откровенный вопрос:

– Можно тебя спросить? А что ты думаешь о Каору? Ты хотела бы с ним встречаться?

Семь лет назад она уже спрашивала об этом. Тогда Фудзико ответила: он еще слишком мал для любви. Но теперь разница в возрасте сгладилась. Они давно не виделись и, наверное, могли бы свежим взглядом посмотреть друг на друга. Но примет ли Фудзико бабника Каору, каким его нарисовала Андзю?

– Неужели он успел забыть обо мне? – Фудзико будто разговаривала сама с собой, смотря вдаль. Теперь пришла очередь Андзю смутиться, и она ответила:

– Нет, он не мог забыть тебя.

– Знаешь, мне как-то страшновато становится, пожалуй, я последую твоему совету и не буду первая искать встречи с ним. Может, ты скажешь Каору, что я вернулась в Японию? Передай еще: Фудзико будет рада, если он помнит наше обещание.

Андзю попыталась разузнать, что это за обещание, но Фудзико только молча улыбнулась в ответ. Если речь о том, чтобы Фудзико пришла на концерт Каору, то о таком обещании Андзю было известно. Андзю уточнила у Фудзико, не о концерте ли идет речь, но та покачала головой:

– В Нью-Йорке мы еще кое-что пообещали друг другу. Извини, но это секрет.

Похоже, тщательно выстроенные Андзю планы несчастной любви Каору наткнулись на препятствие. Получается, их любовь зашла гораздо дальше, чем Андзю себе это представляла? Тайное обещание, которое они дали друг другу, сводило на нет любые интриги третьих лиц. Пока оно существует, их связь не разорвется. Неужели Фудзико разгадала планы Андзю и открыла ей свои козыри?

Значит, Фудзико поняла, какую тонкую работу проделала Андзю, чтобы разлучить ее с Каору. Карты Андзю были раскрыты, и она оказалась в невыгодном положении. Потушить огонь страсти Каору – непростая задача. Поэтому Андзю постаралась зародить сомнения в Фудзико. А в результате узнала об их связи, в которой нет места никому третьему. У Андзю оставалось единственное средство: быть верной своей любви, честно и открыто признаться в том, что стала соперницей. Чтобы преодолеть стыд от любви к младшему брату, ей нужно погрузиться в свой кровавый источник. У нее нет другого способа победить, кроме как отдаться чувствам, как когда-то, нарушив запреты семьи, сделали ее бабка и мать.

Наверное, из-за того, что он в пятницу ночью напился как свинья и вернулся домой только под утро, Каору проснулся во второй половине дня. Он ходил по дому в пижаме с бутылкой яблочного сока в руке и рассеянно смотрел на цветочную клумбу. Андзю спросила:

– Тебе что, делать нечего?

– А мы вчера ходили в зал Сирануи, бились с борцами низшего разряда, все тело болит, ничего делать не могу.

– Что за бред!

– Я победил одного придурка, сто тридцать килограммов весом.

– Да он в два раза тяжелее тебя! Как же это тебе удалось, интересно знать?

– А я его защекотал.

– Так это не по правилам.

– Мы поспорили. Нужно было победить, плевать как: хоть по правилам, хоть без. Проигравший неделю шестерит у победителя. А выигравший неделю жрет хлебалово сумоистов сколько влезет.

Каору пропадал в залах сумо, по ночам развлекался с Ханадой, и, наверное, поэтому речь его стала как у шпаны. Если не занять его чем-нибудь, он так и будет проводить дни в драках и спорах, играя в азартные игры и заключая пари. Пытаясь утихомирить свою злость, Каору увлекся тем, что ему было совершенно несвойственно. Андзю подумала: Каору подходит только одно – любить. И чем сложнее эта любовь, тем лучше.

– Может, погуляем, как раньше?

Каору догадался: Андзю предлагает погулять не просто так, и поплелся за ней, еле волоча свое ослабевшее тело.

Андзю направилась было в парк, где Каору часто играл сам с собой, но он остановил ее.

– Ты уже вырос из этого парка? – спросила Андзю, а Каору, со слабой улыбкой, сказал: