Александра Созонова - Если ты есть

— О, если бы так, — смеялась Агни. — Твоими бы устами… Знаешь, какая у меня трудовая книжка? Вспухшая, исписанная от корки до корки. И каждый раз, даже если устраиваешься на два месяца в какую-нибудь экспедицию, надо пройти с дюжину врачей. В поликлиниках — толпы. Я очереди органически не могу выносить, никогда ни за чем не стояла, кроме как за билетами на поезд или самолет… С пропиской была морока раза два. С погранзонами. Самые красивые и экзотические места у нас — пограничная зона. А сколько пришлось ходить, чтобы моих глиняных уродцев в сувенирные лавки взяли! Самой ведь на улицах нельзя продавать. Конечно, мелочи, но устаешь здорово… А главное, ты не учитываешь, что я холостой человек. Будь у меня даже не двое, как у тебя, а хотя бы один детеныш, пришлось бы сменить образ жизни. Опереться о два-три свинцовых прута.

Они подолгу говорили о тех, с кем год-два назад была близко знакома Агни. О настоящих, по мнению художника, людях, самых подлинных, из тех, что переплавляют свинец своими жизнями, подтачивают незыблемость угрюмого государства-монстра.

С каким-то отроческим воодушевлением от открыл, что такие люди есть, здесь и сейчас, в пределах досягаемости, в этом же городе. До сих пор ему казалось, что последние из них уехали, или получили большие сроки, или стихли.

— Они есть. Если тебе очень нужно, могу познакомить.

— Конечно! Обязательно! — Он радовался, как мальчик. Сорокалетний печальный подросток, возбужденно потирающий маленькие ладони в предвкушении — наконец-то! — великих дел. — Ты меня просто огорошила, что они есть. Я в себя не могу прийти.

Агни позвонила Мите. От дел он давно отошел, но связь со старыми друзьями поддерживал. Митя оказался в запое. Это был первый период его пьянства, еще нерегулярный, хаотичный. Агни позвонила через пять дней, но Митя все еще не мог уразуметь, чего от него хотят…

А на седьмой день художник передумал знакомиться.

— Я подумал и понял, что это не совсем то, что мне нужно.

Агни постаралась не показать, что разочарована. Романтичный, мечтающий о подвигах во славу родной земли сорокалетний мальчик прижился в душе, и заменять его другим образом — осторожным, плотно укрытым в норе котельной — было жалко. Впрочем, наверное, она сама посеяла в нем сомнения своими рассказами.

— …Знаешь, там многое для меня было странно. К примеру, одного из лидеров — высокий такой, высоколобый, начитанный — многие негласно считали стукачом. Он всегда выходил сухим из воды, что бы ни случилось: стычка с ментами, обыск, провал мероприятия. Других сажали на пятнадцать суток, «шили» уголовные дела, ему — никогда ничего. Одни говорили с уверенностью: стукач, скользкий тип. Другие: да нет, все в порядке, хороший парень… Еще там была дама, религиовед по образованию, жутко умная, красивая, всегда улыбалась. Гадать умела по руке, по воску, по картам, прекрасно разбиралась в астрологии… Так вот, ее в одном городе считали провокатором, и были люди, серьезно из-за нее пострадавшие. А в другом — ценили и уважали, не верили ничему плохому, что бы о ней ни говорилось. Я подобных вещей понять не могла. Ну просто упиралась, как в стену лбом! Ведь если тот юноша — стукач, а я руку ему жму, из одного стакана сухое вино пьем — а надо бы в морду ему этим вином… И руку помыть. Или дама эта. Улыбается, волосы блестящие волной, глаза приветливые, излишне внимательные… иронизирует над шпиками в подъезде — дебильнолицые такие ребята, румяные, в светлых плащах, — чашечку кофе им выносит, чтобы погрелись. Но, конечно, большинство было настоящих, как ты говоришь. Были и просто святые…

— Я подумал и понял, что это не совсем то…

— Может быть, тебе окреститься?

Агни не обладала Таниной страстью обращать в христианство (тем более что сама была обращена лишь формально), но он почему-то сразу откликнулся на это неуверенное предложение.

В одну из особенно братских, особенно глубоких бесед она сняла с шеи свой крестильный крестик и надела на него. Он обещал, что в ближайшее время окрестится и отдаст ей свой. И они будут нареченные братья. Их душевный союз скрепится на вечные времена.

До встречи с Агни он не думал креститься и мыслил скорее в понятиях Востока и хасидизма. Они много говорили о «новой эре», о дзен, о расплодившихся несчетно экстрасенсах. Оказалось, что его двоюродный брат, живущий в Средней Азии, самый настоящий экстрасенс и занимается этим вполне официально, получая зарплату в каком-то НИИ. Недавно он приезжал в гости, захватив с собой знаменитую тамошнюю «ведьму», столп института, и ведьма не вынесла в их городе дольше трех дней, уверяя, что здесь нечем дышать, что ауры умерших в блокаду плотным слоем зависли над городом, не пропуская энергии космоса.