Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

Удивительно, думал Арчер, даже угрожая, Хатт говорит параграфами. Он посмотрел на тщедушного человечка по другую сторону стола и понял, что все каналы связи между ними перерублены. Говорить было не о чем. Арчер развернулся на каблуках и вышел за дверь. Когда он проходил мимо мисс Уолш, та вскинула на него глаза, блеснув потным лбом.

Стоя в телефонной будке в холле, Арчер прислушивался к длинным гудкам и поглядывал на проходящих мимо людей. Мужчины средних лет с заметным брюшком, стенографистки в очках, посыльные с пакетами, в которых стояли картонные контейнеры с кофе. У всех на лице спешка, словно они с нетерпением ждут, когда часы отмерят половину шестого. Наблюдая за ними, Арчер дал себе зарок следить за выражением собственного лица. Прежде всего за ртом. Губы сразу все выдают. Особенно у женщин. Одна за другой они проходили мимо, не замечая взгляда стороннего наблюдателя. И Арчер назвал бы их хорошенькими, если бы на их юности и красоте не лежала печать раздражительности, жалости к себе, разочарования, голода. Всегда ли так было, задался вопросом Арчер, или печать эта обусловлена временем и местом, Нью-Йорком и 1950 годом?

Гудки сменились щелчком, послышался голос Вика:

— Вик, это Клемент.

— Имя мне знакомо.

Арчер улыбнулся:

— Как дела?

— Корь по-прежнему имеет место быть. Я как раз на распутье. Думаю, то ли мне поспать, то ли оплатить счета за последний месяц, то ли прогуляться к киоску и купить вечернюю газету. А что делается в твоих краях?

— Ты по-прежнему в деле, — ответил Арчер. — Американская общественность не лишится возможности слышать твой нежный голосок.

— О… — Последовала долгая пауза. — Премного благодарен. Как тебе это удалось?

— Я съездил в Филадельфию и поговорил со спонсором.

— Ты, должно быть, произнес потрясающую речь. — В голосе Вика чувствовалось смущение. — Я очень сожалею, что не слышал этот бриллиант ораторского искусства.

— Я практически ничего не сказал. Говорил только он. Его жена видела тебя на какой-то вечеринке…

— Я ее помню, — подтвердил Вик. — Весом под двести фунтов и с лысиной на макушке.

— О ней ты должен говорить только хорошее. Ты ее совершенно очаровал.

— Потрясающая дама. Ей нельзя худеть ни на фунт. Однако едва ли ее впечатления заставили старика изменить свое мнение.

— Пожалуй, что нет. — Арчер уже жалел, что затеял этот разговор по телефону. — Я рассказал ему о «Серебряной звезде» и ранении.

— Ага. Патриот прослезился?

— Его сына убили в Тунисе. — Арчеру не нравилась та легкость, что звучала в голосе Вика.

— На следующую передачу я приду в парадной форме, со всеми регалиями и начищенным карабином.

— Это еще не все, Вик. Я пересказал ему все то, что услышал от тебя.

— То есть поручился за меня?

— Можно сказать, что да.

— Да ты меня просто балуешь. — Арчер уловил в голосе Вика нотку нежности.

— Перестань. — Арчеру хотелось побыстрее закончить этот разговор.

— А как насчет Хатта? Он проявил себя джентльменом?

— Не совсем. Ему пришлось прервать отпуск и вернуться в Нью-Йорк из Флориды.

Вик хохотнул.

— Печально. Очень печально. — Тут его голос стал серьезным. — Как насчет остальных?

— Расскажу при встрече.

— Не столь удачно?

— Не столь, — признал Арчер.

— Отныне будешь более предусмотрительным. Нанимай только тех характерных актрис, которые награждены «Пурпурным сердцем».

На мрачную шутку Арчер предпочел не реагировать.

— Когда мы увидимся?

— Сегодня, в половине шестого. Мы с Нэнси поедем с вами на спектакль, в котором играет Джейн. Нэнси и Китти обо всем договорились. Поедем на моей машине. По пути завернем в какой-нибудь ресторанчик и поужинаем.

— От спектакля многого не жди. — Арчер заранее защищал Джейн. — Я слышал, как в воскресенье она читала свою роль. В самых многообещающих молодых дарованиях ей числиться рано.

Вик рассмеялся:

— Не волнуйся, папаша. Я приму во внимание возраст, вес и состояние поля. До встречи. Еще раз спасибо за Филадельфию.

— Спасибо — это маловато. Я возьму с тебя половину стоимости проезда.

Вик смеялся, кладя трубку на рычаг. Арчер выудил из кармана несколько монет. Одним звонком меньше, сказал себе Арчер. Пусть он самый легкий. Пора переходить к трудным. Он набрал номер Атласа.

На другом конце провода трубку не снимали. После пяти гудков Арчер повесил трубку и с облегчением выдохнул. Атлас, решил он, подождет до репетиции в четверг. Арчер вновь бросил десятицентовик в щель и позвонил Элис Уэллер.