Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

«Она же неприкасаемая! — подумал Арчер. — К ней нельзя подходить ни тем, ни другим. Нападать на нее или защищать ее одинаково чревато. Можно совершенно запутаться. И все-таки на этот раз мне повезло, — с облегчением решил Арчер. — Благодаря удачному стечению обстоятельств вопрос о Френсис Матеруэлл снят с повестки дня. Она уходит по своей воле, так что одной проблемой для меня становится меньше. По существу, о ней можно забыть, зная, что этот паршивый журнальчик не сможет причинить ей вреда. Жаль, что с другими такой счастливой концовки не будет. Если же говорить о принципиальности… — Арчер пожал плечами. — Потом, это потом. Сейчас надо спасать терпящих бедствие, уводить корабль в более спокойные воды».

Итак… кто следующий? Арчер остановился посреди улицы. Покорны? Эррес? Атлас? Уэллер? Конечно, ему следовало пойти к Покорны, потому что в отношении него приговор уже привели в исполнение. Но разговор с Покорны потребовал бы слишком больших затрат нервной энергии, а Арчер еще не пришел в себя после общения с Френсис Матеруэлл. Атлас, решил он, в этой пятерке самый крепкий орешек. Ему на все наплевать. Вот уж кто ни о чем не будет просить.

Арчер зашел в телефонную будку, набрал номер Атласа.

— Привет, Стенли, — поздоровался он, услышав голос Атласа. — Это Клемент Арчер.

— Да?

— Мне надо повидаться с тобой, Стенли. Сегодня. Как можно скорее.

— Понятно. — Последовала долгая пауза, словно Атлас размышлял, соглашаться ему на встречу или нет. — А что случилось?

— Это не телефонный разговор.

— Ты узнал, какая лошадь выиграет седьмой забег в Хайалиа, [32] Хайалиа — пригород Майами, известен своим ипподромом. и решил сказать мне, Клем? — спросил Атлас.

— Мне надо с тобой повидаться. Немедленно. — Арчер пытался изгнать из голоса нотки раздражения.

— Где…

— Ну… — Арчер замялся. Он не мог говорить с Атласом на эту тему в агентстве О'Нила и не знал, куда можно зайти с негром на ленч, не вызвав косых взглядов, а то и скандала. — Как насчет бара «Луи»? — Негров он там никогда не видел, но его в этом баре знали, и Арчер полагал, что их куда-нибудь посадят.

— Масса Клем, — Атлас заговорил с южным акцентом, — может, вы забыли, какого я цвета?

— Не болтай ерунды, Стен, — с напускной уверенностью ответил Арчер.

— В последний раз, когда я посетил бар «Луи», предназначенный для леди и джентльменов, масса Клем, они разбили стакан, из которого я пил, после того как я поставил его на стойку. Я не могу ввергать этих прекрасных белых людей в дополнительные расходы.

«Беда в том, — думал Арчер, потея в маленькой телефонной будке, — что он получает удовольствие, говоря мне все это».

— Хорошо, Стен, не буду с тобой спорить. Приезжай ко мне.

— Ты же живешь в Нижнем Манхэттене. Не хочется ехать так далеко ради короткого разговора.

— Стенли, — Арчер возвысил голос, — если тебе не слишком трудно, избавь меня от твоего виргинского выговора. Мне надо повидаться с тобой. Ради твоего же блага. По важному делу. А теперь говори, где мы можем встретиться.

— Что ж, — Атлас по-прежнему говорил с сильным южным акцентом, — у меня есть здесь неплохая гостиная, в самом сердце Гарлема. Я сгоню куриц с дивана, поросенка вытащу из-под телевизора, так что к твоему приходу мы наведем чистоту.

— Давай адрес.

Атлас торжествующе хохотнул, а потом продиктовал Арчеру адрес — ясно и отчетливо, хорошо поставленным голосом выпускника Гарвардского университета.

— Значит, — говорил Атлас, — они записали меня в красные и хотят, чтобы я сошел с дистанции, так?

— В общем-то да, — ответил Арчер.

Он не стал ходить вокруг да около и сразу объяснил Атласу причину своего визита. Тот сидел в большом кожаном кресле, изредка покачивая ногой, слушал, не произнося ни слова. Иногда Арчеру казалось, что он видел тень улыбки, пролетавшей по лицу комика, но в остальном Атлас ничем не выдавал своих эмоций. Разговор шел в уютной гостиной, обставленной добротной мебелью. На маленьком фортепьяно стояли фотографии известных темнокожих артистов и спортсменов с дарственными надписями. Окна выходили на небольшой парк, и Арчер видел маленькие островки грязного снега, сереющие на черно-коричневой земле. Атлас встретил его в серых фланелевых брюках и темно-синей шерстяной рубашке с отложным воротником. Его ярко-желтые носки сверкали, стоило ему шевельнуть ногой.

— Что же мне теперь делать? — спросил Атлас, в его глазах мелькнула хитринка. — Я должен выйти на площадь и объявить во всеуслышание, что я нехороший черный старикашка, что я признаюсь во всем, что отныне становлюсь добропорядочным ниггером и, если меня не выгонят, обязуюсь каждый вечер перед сном петь «Звездное знамя»? [33] «Звездное знамя» — государственный гимн США, утвержденный конгрессом в 1931 г.