Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

Беда с этими стандартными, избитыми, затасканными аргументами одна, думал Арчер, и заключается она в том, что есть в них немалая доля истины.

— Хочешь знать, как я стала коммунисткой? — спросила Френсис. Голос ее стал мягче, лицо разгладилось.

— Если у тебя есть желание мне об этом рассказать.

— Есть. — Она резко поднялась, подошла к окну, выглянула. — Тебя не удивляет, что такая девушка, как я, сбилась с пути истинного? Моя семья очень богата, я училась в лучших школах, красотой природа меня не обделила, мужчины всегда увивались за мной, так что у меня не было нужды ходить на партийные собрания, чтобы найти себе кавалера. — Она невесело рассмеялась. — У меня было счастливое детство, доктор, — со смешком продолжала Френсис, — и все думают, что я прекрасна и удивительна, и на черный день у меня припасена вторая норковая шуба, и обычно я весела, как жаворонок. Почему же я не такая, как остальные женщины? Что бы их перепугало, если бы кто-то взялся расследовать их прошлое? Им бы не хотелось, чтобы мужья выяснили, что кто-то потратил на шляпку лишние шестьдесят долларов, а кто-то провел несколько часов в постели с лучшей подругой из Вассара, [31] Вассар — престижный частный гуманитарный колледж в г. Покипси, штат Нью-Йорк. Основан в 1861 г. До 1970 г. мужчины в колледж не принимались. когда та гостила в их загородном доме прошлым летом. — Она повернулась к Арчеру. — На той стороне улицы — синагога. Когда мне скучно, я встаю у окна и с расстояния семьдесят ярдов пытаюсь определить, еврей идет по улице или нет. — Она рассмеялась собственной шутке, рассмеялась пронзительно, истерично.

Арчер заерзал в кресле. «Может, не стоит ее слушать? — подумал он. — Кто знает, что она наговорит?»

— Продолжим, доктор. — Френсис прищурилась, чувствуя, что Арчеру не по себе. — С сексом у меня проблем нет, хотя в книгах и утверждается, что именно сексуальная неудовлетворенность толкает женщин на путь экстремизма. Я не фригидна, доктор, уверяю вас, и получаю оргазм, когда мне этого хочется. Если вам это необходимо для того, чтобы выставить правильный диагноз, я напишу на листке список моих последних любовников, и после моего ухода вы сможете положить его в свою записную книжку.

«Я пришел сюда, чтобы поговорить о политике, — с негодованием думал Арчер, — и к чему это привело? Стоит задать один вопрос, и на тебя вываливают гору информации. И ты узнаешь то, чего и знать-то не хотел. К сожалению, люди воспринимают себя единым целым и не могут сосредоточиться только на одном, интересующем тебя аспекте. Память человеческая слишком услужлива. Спроси ветерана войны, где он потерял ногу, и, прежде чем он ответит тебе, ты узнаешь историю дивизии, в которой он воевал, получишь подробный отчет о нескольких сражениях вкупе с характеристикой всех командиров и добрым словом всем павшим. Задай женщине вопрос, касающийся ее жизни, и ответ она начнет с главного для себя — с секса».

— Я слушаю, Френсис. — Арчер попытался отвлечь ее от самокопания. Вернуть к главной для него теме.

— Я заболела коммунизмом за границей. — В голосе Френсис по-прежнему слышались насмешливые нотки. — В Красном Кресте. — Она подошла к Арчеру, остановилась перед ним. Уперлась руками в бедра, широко расставила ноги. — Ты удивлен?

— Каждый год на Рождество я посылаю в Красный Крест пятьдесят долларов, — ответил Арчер. — И не знаю, что с ними делается.

— Меня направили на базу бомбардировщиков «В-17» в Англии. Я раздавала пончики и писала письма родителям погибших. Я считала себя патриоткой, и мне очень шла форма. Я флиртовала с летчиками на танцах, но никого не подпускала к себе и в постель ложилась одна. Один парень, пилот бомбардировщика, говорил мне, что, потанцевав со мной, он ехал в город к своей английской девице и, лежа на ней, закрывал глаза, представляя себе, что под ним — я. Тогда я сказала ему, что не готова обратить его грезы в реальность. Дело было зимой сорок четвертого года, и он летал над Бременом и Франкфуртом. А потом я встретила командира эскадрильи возрастом постарше того пилота — ему было лет двадцать шесть — и рассталась с девственностью.

Арчер вновь заерзал в кресле. Он полагал, что, рассказывая все это, Френсис стоит слишком близко от него.

— Родился он в Калифорнии. — Френсис смотрела поверх головы Арчера. — Один из тех больших, загорелых, светловолосых парней, каких там выращивают сотнями. Спокойный, веселый, надежный. В эскадрилье его очень любили… как и я. — Она замолчала, в недоумении посмотрела на Арчера, словно никак не могла вспомнить, кто он такой и что делает в ее комнате. Резко повернулась, шагнула к дивану и села, зажав руки между коленями. Юбка туго обтянула бедра.