Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

Дверь открылась, в палату вошла женщина в серой больничной униформе и с цветами в руках.

— Миссис Арчер…

— Ее сейчас нет, — ответил Арчер буднично и вежливо, словно Китти ушла за газетой или в ванную, чтобы помыть голову.

— Ей прислали цветы. — Голос у женщины был по-детски тоненький, фигурка хрупкая, и, если бы не седеющие волосы и огрубевшие от работы руки, Арчер дал бы ей шестнадцать лет. — Если хотите, я поставлю их в вазу.

— Будьте так любезны.

Он наблюдал, как женщина берет в ванной вазу и ставит в нее цветы. Красные, еще не распустившиеся розы на длинных стеблях. Арчер взглянул на карточку. «Когда я понадоблюсь», — прочитал он. И подпись: «О'Нил».

Карточку он убрал в карман.

— Какие прекрасные цветы! — воскликнула маленькая женщина. — Они напоминают мне день моей свадьбы. — Миниатюрными ручками она равномерно распределила розы по периметру вазы. — Я выходила замуж с цветами такого же цвета. — Она вскинула на Арчера сверкающие глаза. — Мои родители были против. Но я пригрозила, что убегу из дому, если они не дадут согласия. На мне было темно-бордовое платье из тафты, в руках я держала такие же розы… — Она указала на вазу. — Второго такого же красивого платья у меня больше не было.

— Сколько лет вы замужем? — спросил Арчер.

— Двенадцать, — мечтательно ответила женщина, — но я помню каждую минуту.

— Чем занимается ваш муж?

Женщина печально вздохнула.

— Ничем. — Голос изменился, стал бесцветным. О свадьбе она говорила по-другому. — Он ранен семь раз и только что выписался из госпиталя для ветеранов. Он думает, что найдет работу. С семью ранами! На его месте я бы угомонилась, но он надеется, что найдет работу. — Она отступила на шаг, вновь оглядела розы. — Ах, какие прелестные цветы! — Чувствовалось, что женщина вновь думает о своей свадьбе. Она осмотрела палату. — Есть грязная посуда?

— Нет, — ответил Арчер.

— Спокойной ночи, — попрощалась она с ним и вышла из палаты.

Аромат роз заполнил маленькую палату. Арчер смотрел на них, стараясь не думать о том, что происходит наверху. Вновь пришла мысль о том, что Китти может умереть. Сколько женщин умирают при родах? Статистические данные постоянно публикуются в печати и тут же забываются. Одна из сотни? Из тысячи? Десяти тысяч? Другая статистика запоминается лучше. О некоем баскетболисте ростом в шесть футов и восемь дюймов, о водородной бомбе, которая в десять раз разрушительнее атомной, но вот нужная информация, напрямую касающаяся жены, забывается.

Арчер попытался представить себе, как будет жить без Китти. В большом доме он не останется, даже если сможет платить за него. Не сможет он бродить по пустым комнатам, вспоминая женщину, которая принадлежала ему, с которой он здесь жил, которая ушла от него. Значит, придется снять небольшую квартиру, питаться в ресторанах и кафе и забыть о легком раздражении, возникающем в начале каждого месяца, когда приходят счета и ты видишь, сколько денег потратила жена на еду и мебель. Наверное, думал Арчер, его будут приглашать на обеды, потому что внешность у него привлекательная и он умеет поддержать беседу, некоторые знакомые женщины попытаются женить его на своих подругах, он будет спать с кем захочет, если, конечно, его избранницы соблаговолят согласиться на это. Арчер понял, что мысль эта его возбуждает. «Я должен испытывать к себе отвращение, — подумал он. — В такое-то время».

— Она не умрет! — громко воскликнул он. — Она не умрет.

«Без жены ты будешь выглядеть моложе, а чувствовать себя старше, — продолжил он свой внутренний монолог, — и будешь стараться вернуться домой попозже, и будешь вспоминать, какой красивой была Китти в девятнадцать лет, будешь вспоминать день свадьбы, ночь, когда родилась Джейн, все плохое и все хорошее, пережитое вместе. И Китти навсегда останется молодой, веселой, смеющейся, а у тебя войдет в привычку плакать по праздникам и печалиться о собственном одиночестве».

Арчер больше не мог сидеть в этой маленькой, благоухающей розами комнатушке, глядя на аккуратно заправленную кровать, дожидающуюся его жену. Он поднялся, вышел в коридор. Посмотрел на часы. Время еще не перевалило за полночь, а ему уже казалось, что он провел в больнице всю жизнь.

По темному коридору Арчер прошел к единственному пятну света. У лифта за столиком сидела дежурная медсестра и делала пометки в картах. Она подняла голову и улыбнулась. Сумел улыбнуться и Арчер. Над головой медсестры загадочно перемигивались зеленые огоньки. Сестра не обращала на них ни малейшего внимания.