Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Если он родится сегодня?

— Если он родится сегодня.

Грейвз покачал головой.

— Я не хочу вселять в вас напрасные надежды, мистер Арчер. В любых ситуациях я отдаю предпочтение откровенности. Сейчас начало шестого месяца, это уже ребенок, не зародыш, но он еще очень мал. Разумеется, заранее ничего сказать нельзя, но выжить у него один шанс из тысячи. Плод еще не жизнеспособен, мистер Арчер.

Двери кабины разошлись, из нее вышла молодая высокая светловолосая женщина. До родов ей оставалось всего ничего. Ее сопровождал муж. Симпатичная пара, хорошо одетая. Они держались за руки и улыбались. Медленно двинулись по коридору. Женщина шла гордо вскинув голову. На ее лице читалась абсолютная уверенность в том, что все будет хорошо.

Так и должно быть, с завистью подумал Арчер. Женщина должна быть молодой, здоровой, красивой и ни на йоту не должна сомневаться в том, что от бремени она разрешится в срок и без проблем.

— Мне надо идти, — подал голос доктор Грейвз. — Одна из моих пациенток вот-вот должна родить. Я буду в больнице всю ночь. — Он вошел в кабину, двери сомкнулись, и лифт унес Грейвза на верхний этаж, где его ждали более насущные дела.

«Господи, — думал Арчер, которому не хотелось возвращаться в палату Китти, — ну почему нам достался именно Грейвз?»

Он медленно зашагал по коридору, вдыхая больничные запахи.

Лицо Китти горело как в лихорадке, от морфия зрачки сильно расширились, волосы спутались, слиплись от пота. Но она улыбнулась, когда Арчер вошел в палату, и весело спросила:

— Так что тебе сказал знаток путей Господних?

— Все прекрасно. — Арчер сел на стул у кровати. — У тебя очень хорошие шансы. Ты должна поменьше двигаться и побольше спать.

— Я не могу спать. — Китти захихикала. — На меня это совсем не похоже, не так ли? Аллергия к морфию. Единственная женщина во всем мире, которую морфий не вгоняет в сон. Тебе стыдно за то, что твоя жена выродок?

— Отнюдь. — Арчер заставил себя подыграть Китти. — При условии, что ты не скажешь об этом нашим друзьям.

— Друзьям… — Голова Китти дернулась.

«О друзьях мы сегодня говорить не будем», — отметил про себя Арчер.

— Я попросил администрацию найти ночную сиделку, и они сказали, что постараются.

— Не нужна мне ночная сиделка, — ответила Китти. — Я в полном порядке. И сестры на этаже очень хорошие. Мисс Кеннеди рассказывала мне об армии, когда у меня были промежутки между приступами рвоты. Она демобилизовалась в звании лейтенанта, а служила в госпитале на Ривьере. Загорала на пляже в Канне, плавала в Средиземном море. Хотелось бы мне посмотреть на нее во французском купальнике. — Китти вновь захихикала. — Лицо у нее как «Палисэйдс» [74] «Палисэйдс» — парк, расположенный в штатах Нью-Йорк и Нью-Джерси. Основная достопримечательность — высокие базальтовые утесы. , а фигура — ресторанный холодильник.

И тут ее прихватило. Китти отвернула голову, тело ее выгнулось, мышцы на шее натянулись. Она застонала, а когда Арчер взял ее за руку, впилась в него ногтями. Потом схватка миновала, тело медленно расслабилось.

— Все будет хорошо. — Китти смотрела в потолок. — Я тебе обещаю. Я торжественно тебе обещаю. Я собираюсь удержать ребенка. Это единственное, что я должна сделать, и я это сделаю. Я сконцентрируюсь и удержу ребенка. Обещаю.

И Арчер вдруг понял, что Китти принимает боль как должное, ждет ее с нетерпением, старается бороться с ней, потому что боль не позволяет ей думать ни о чем другом. С ужасом он осознал, что сам ждет очередную схватку, руководствуясь теми же мотивами, чтобы полностью раствориться в боли жены.

Китти шевельнулась, устраиваясь поудобнее.

— Клемент, ты позвонил Джейн? Сказал, что у меня все в порядке?

— Да.

— Она очень хорошая девочка, не так ли, Клемент? — В голосе Китти вновь послышалась мольба.

— Да.

Внезапно Китти закричала. Закинула руки за голову, вцепилась в железную перекладину. Она кричала и кричала, и Арчер понял, что роды начались и обратного пути уже не будет.

Он нажал кнопку вызова медсестры, подошел к двери, распахнул ее. Арчер думал, что на шум из всех дверей начнут выбегать люди, но ошибся. Ни одна дверь не открылась. Пациенты и посетители остались в палатах. Естественно, сказал он себе. В отделении для рожениц их крики — обычное дело. Из-за угла выплыла мисс Кеннеди и направилась к источнику шума.

— Началось, — выдохнул Арчер.

Мисс Кеннеди кивнула, вошла в палату и закрыла дверь, оставив Арчера в коридоре. Крики стихли. Несколько мгновений спустя в коридоре появился высокий широкоплечий интерн со стетоскопом, болтающимся на шее. Не сказав Арчеру ни слова, он проскользнул в палату. Через пять минут санитар привез каталку. Следом за ним пришел доктор Грейвз в халате с закатанными рукавами. Каталку ввезли в палату, оставив дверь открытой. Арчер наблюдал, как мисс Кеннеди и интерн поднимают Китти и укладывают на каталку. Арчер вошел в палату, когда они подтыкали одеяло.