Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— И я скажу вам, что вы обнаружим! — кричал Бурк. — Я готов поставить на это мой последний доллар. Давайте посмотрим, откуда идут деньги, и мы наверняка выясним, что их дают те самые люди, которые в сороковом году водили дружбу с Герингом, те самые банкиры, которые ссужали деньгами Муссолини, когда тот купался в лучах славы. Если они рассказывают всем о том, что в сорок первом году мы посылали наши старые шубы русским, так пусть весь мир узнает, что они в том же самом году обедали с немецким послом.

Закон Бурка, думал Арчер. Всем и каждым движет злоба. Все стороны одинаково виновны. Вот она — прагматичная мораль второй половины двадцатого века. Арчер уже начал сожалеть о том, что пришел в «Сент-Реджис».

— Атаковать! — воинственно кричал Бурк, заставляя вспомнить пресс-конференции боевых генералов. — Атаковать их, где бы они ни были. Хватит защищаться! Защищаясь, мы предоставляем им выбор оружия и направления удара, а потому всякий раз победа остается за ними. Пора перехватывать инициативу, — рычал он, вновь превратившись в бесстрашного военного корреспондента, который выпрыгивал из горящих самолетов и входил в города с разведывательными дозорами. — Бить их так часто и так сильно, что у них не будет времени для ответного удара. Благодарю вас.

Бурк сел, кипя от злобы и ярости. Жидкие аплодисменты смолкли практически мгновенно. Еще две такие речи, подумал Арчер, и раздрая не миновать. Большинство не согласится даже с тем, что сегодня пятница.

Бурк поднялся, вспомнив, что собрание-то ведет он.

— А теперь, если кто-то еще не верит тому, что происходит на радио, если кто-то еще думает, будто речь идет о паре-тройке чокнутых, которые не могут получить работу, потому что от чрезмерных возлияний у них поехала крыша, мы послушаем человека, который держит руку на пульсе, знает всю эту механику изнутри и которому хватило мужества выступить перед нами. Он организовывал самые большие шоу, он представляет множество актеров, режиссеров, комментаторов, он по десять раз на день заходит в самые высокие кабинеты, он знает, как идут дела по ту сторону баррикады, и может рассказать о тех, кто нам противостоит. Джо Крамер.

Зал неожиданно взорвался аплодисментами. Собравшимся очень хотелось разрядиться, но они не могли заставить себя аплодировать Бурку. Крамер встал с блестящим от пота лицом и густо покраснел, потому что впервые в жизни его приветствовали овацией.

— Мальчики и девочки, — заговорил он пронзительным и, как положено агенту, дружелюбным голосом. — Мне очень приятно оказаться сегодня вечером в вашей компании.

«Ну и ну, — подумал Арчер. — Почему это, интересно знать, ему приятно здесь оказаться? Крамер, которому по долгу службы полагалось ублажать всех, сказал бы те же слова даже смертнику, сидящему на электрическом стуле».

— Я не собираюсь утверждать, что одобряю все идеи, высказанные с этой трибуны, — начал Крамер осторожно, не желая сразу же обозначить свою позицию, — хотя питаю самые теплые чувства к Вуди Бурку, мастерство которого мы все знаем и уважаем, который в недавнем прошлом по праву считался одним из лучших радиокомментаторов. Одобрять или не одобрять — это не мое. Политика — дело тонкое, и в этом деле я не считаю себя специалистом. По моему разумению, величайшим президентом США был Уоррен Гамалиель Гардинг, [71] Гардинг, Уоррен Гамалиель (1865–1923) — 29-й президент США (1921–1923). а Россия — страна, где варят борщ и пишут пьесы, которые не принесли ни цента ни одному продюсеру начиная с 1910 года. Интересует меня, мальчики и девочки, только одно: переманивать актеров от других агентов и не подпускать этих самых агентов к актерам, которых представляю я. — Он улыбнулся, показывая, что это шутка, и его усилия были вознаграждены дружным смехом. — Опять же меня интересует, как бы сделать так, чтобы мои клиенты заработали пару лишних баксов в неделю, а я при этом получил свои десять процентов. Актеры играют, я при деле, все счастливы. Вуди тоже мой клиент. — Крамер повернулся к Бурку, ободряюще кивнул. — Он попросил меня прийти и выступить перед вами, поэтому я здесь.

Крамер вытащил из нагрудного кармана огромный носовой платок и промокнул лоб.

— Прежде всего, мальчики и девочки, я хочу сказать вам то, что вы должны знать. Черный список существует…

Зал ответил ироническим смехом. На лице Крамера даже отразилось недоумение: вроде бы он не говорил ничего смешного. Потом он выдавил из себя улыбку и продолжил.