Майкл Толкин - Игрок

Ему хотелось позвонить Джун Меркатор. Ему хотелось увидеться с ней, произвести на нее впечатление. Это желание было непреодолимым, и он решил, что из-за звонка Автора ему нужна женщина, которую он сделал вдовой. Ему нужна Джун Меркатор.

Он сказал Джан, что должен поговорить с Левисоном. Она соединила его с Силией, а та – с Левисоном.

– Мне только что рассказали сюжет, – сказал Гриффин, – и я думаю, что если мы за него не возьмемся, это сделает кто-то другой.

– Сначала надо его послушать.

– Живет маленький мальчик, тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год, ему десять лет, и он увлечен героем Хопалонга Кэссиди, чей сериал закрывается. Герой кончает жизнь самоубийством, но вместо того, чтобы отправиться в ад, попадает в Ковбойский рай.

– Я правильно понял? – перебил его Левисон. – Сорокалетний мужчина и десятилетний мальчик?

– Это не все.

– И они отправляются на Запад, так?

– Так.

– Забудьте об этом. У меня аллергия на лошадей. Что-нибудь еще?

– Нет, – сказал Гриффин.

– Ну, тогда ладно.

Джан просигналила, что на линии Марла Холловей.

– Привет, Марла.

– Гриффин, я так рада. Правда Дэнни просто потрясающий? Разве «Ковбойский рай» не самая блестящая идея, какую вы слышали? Великолепно, что вы собираетесь предложить ее Спилбергу.

– Марла, Левисону идея не понравилась. Мне жаль. Я вынужден дать обратный ход.

– Пусть Дэнни с ним встретится.

– Марла, нет. Ничего не выйдет. Скажите Дэнни, мне жаль.

– У него есть другие идеи, – сказала Марла. – Послушайте их.

– Я сейчас занят, Марла. Я дам вам знать, когда у меня будет время.

Он сделал все, что мог. Левисон завернул идею. Что ж, это его право. Он потратил время на обед, он отменил встречу с действительно важными людьми. Он убил человека, а Автор по-прежнему отравляет ему жизнь. Тогда следует о нем забыть. Пусть он звонит или не звонит, пишет или не пишет, стреляет или не стреляет в него, но Гриффин не будет искать с ним встречи, не будет помещать для него таинственных объявлений в «Верайети», не будет пытаться установить с ним мысленный контакт, не будет думать о нем или даже не думать, как в детской игре, когда говорят: «Не думай о слоне». Он всегда побеждал в этой игре, он знал, как не думать о слоне. Это было просто. Просто нужно было сосредоточиться на том, что вокруг.

Он позвонил Джун Меркатор и услышал автоответчик. У него было десять секунд, чтобы решить, оставить сообщение или повесить трубку.

– Это Гриффин Милл, – сказал он. Он не знал, что еще сказать, но отступать было поздно. Если аппарат реагировал на голос и если Гриффин не скажет что-нибудь прямо сейчас, тот решит, что повесили трубку, и его сообщение будет оборвано, что произведет плохое впечатление. С Джун Меркатор он должен быть уверенным в себе. Никаких колебаний или неловкостей. – Позвоните мне в офис, если можете. Если не сможете, вот мой домашний номер.

Повесив трубку, он стал думать, обрадуется ли она, что он оставил номер домашнего телефона. Это было так интимно. Нет, скорее всего, она решит, что у него есть новости о Дэвиде Кахане. Она подумает, что он говорил с полицейскими. Он совершил ошибку. Когда она будет ему звонить, она будет думать о человеке, которого он убил. Он надеялся, что она позвонит попозже. Чем позднее, тем лучше. Он будет говорить усталым голосом, немного сонным. Ему будет слишком уютно в постели, чтобы говорить бодрым деловым голосом. Он будет говорить тихо, с небольшой хрипотцой, давая ей понять, что он приносит удачу всем, кто его окружает. Он начнет ее соблазнять.

Позвонил Левисон, чтобы позвать на экстренное совещание. Режиссер сломал ногу, и требовалась срочная замена. Гриффин стал обзванивать крупные агентства из кабинета Левисона. Он должен был узнать, кто на хорошем счету, кто свободен, кто может приступить к работе через три дня, кто согласится на приемлемое вознаграждение и кто подпишет контракт, не привлекая, как это обычно бывает, кучу консультантов. Гриффин знал, что, будь Ларри Леви на месте, Левисон, наверное, позвал бы его. Выпал шанс покрасоваться. Под пристальным взглядом Левисона Гриффин договорился о режиссерском гонораре за десять минут.

В тот вечер он ужинал в «Мортоне» с австралийским продюсером. Когда Гриффин проходил к своему обычному столику у стены, на него оборачивались. Он пожал несколько рук, был представлен чьей-то жене. Люди улыбались ему. Энди Сивелла был в баре. Увидев Гриффина, он подошел к столику.