Юлия Зеленина - Поиск.ру

– Он даже не дал мне возможности все объяснить. Прорычал: «развод!», собрал вещи и ушел. Звонил его адвокат. Саша… я думала он мужчина… а он всего лишь журналист…

Она сидела в моей кухне потрепанная и бледная. Наташка была прекрасна даже в страданиях, водоустойчивая тушь подчеркивала ее голубые глаза, они были бездонные и такие страдающие. Самолюбие Наташки было уязвлено, Годунов не пощадил ее и сказал всю правду: про «кризис жанра» и о том, как он случайно услышал наш разговор на любопытную тему, и о том, как он убежал звонить редактору в газету, о возвращении в кофейню и общении со мной – потенциальной героиней статьи…

Меня коробило от фамилии Годунов, и возмущал факт, что его жертвой должна была стать я! Быть использованной в таких низких корыстных целях – это новый пункт моей биографии. Впервые, со мной спали не потому, что я привлекательная женщина…

На следующий день в свой обеденный перерыв я направилась в редакцию газеты. Охране сказала, что иду на интервью к Александру Годунову и, представив паспорт, с легкостью проскользнула в сердце сплетен и гнилостных статеек.

– Заработали свои деньги? Гордитесь собой? Вы так ославили обычного сотрудника спортивного центра, что он стал настоящей звездой! Ему пришлось уехать из города!

– Звезда не только он, но и ваша подруга. Она не жаловалась, насколько мне известно.

Я понимала, что сотрясать воздух строгими фразами о неправильном поведении глупо и бессмысленно, но уйти молча я не могла себе позволить:

– Вы мелкий человек с тщедушной душонкой, так и будете до старости подслушивать истории за соседними столиками и, как собачонка бегать за ними, урывая огрызки информации. Меня тошнит от вас, и я вас презираю.

Чтобы поставить жирную точку в разговоре, я схватила с его стола еще теплый кофе и выплеснула в его ухмыляющееся лицо. Он что-то кричал мне в спину, как базарная баба, видимо сокрушаясь о том, что кофе совсем не горячий.

Боец-Наташка пришла в себя очень быстро после дурно-пахнущей статьи. Ей удалось встретиться с мужем и все ему объяснить. Бракоразводный процесс был приостановлен с условием, что выйдет статья – опровержение. Наташка нашла возможность надавить на Годунова и выбить из газеты кругленькую сумму за моральный ущерб. Деньги она отдала Анатолию, с огромным трудом разыскав его в другом городе.

Очередной Вечер Плакальщиц мы решили разнообразить. К бутылке красного вина были приглашены еще две женские особи: Нюра – наша школьная подруга и Виолетта – «запаска» со студенчества. Я была против того, чтобы нашу компанию кто-то разбавлял, но Наташка настояла на том, чтобы тени прошлого забрезжили на пороге моей квартиры.

– Понимаешь, они зарядят тебя положительной энергией, потому что мои чакры иссякли! – аргументировала Наташка свой опус с приглашением. – У обеих все хорошо в личной жизни: у Нюрки муж и трое детей! А Виолетта четвертый раз вышла замуж!

– Вот достижение! Три развода за плечами! – усмехнулась я.

– И напрасно ты иронизируешь! В наше время выйти замуж и выгодно развестись – это искусство! Четвертый муж у нее депутат! А они на дороге не валяются! Надо знать, дорогая моя, «рыбные» места! Вот мы и выведает ценную информацию у нашей Виолетты Сидоровны!

Меня передернуло от сочетания имени и отчества давней приятельницы. Я вспомнила, как на первом курсе в институте мы узнали, что отца прекрасной девочки с именем Виолетта зовут Сидор, и до выпускного мы не давали покоя студентке с романтичным именем и деревенским отчеством. Иногда для разнообразия мальчишки называли ее «Шахерезада Степанна». Она переносила трудности с высокоподнятой головой. Я была уверена, что Виолетта станет большим человеком – с такой-то выдержкой!

Первой пришла Нюрка. С порога она начала сказ о жизни своей не простой: о том, как тяжело с тремя детьми ей домохозяйке, о том, что муж работает на двух работах, а по вечерам «бомбит» на ржавой «шестерке». Мы узнали, чем болели ее дети, как родители мужа пытались развести любимого сына с неполюбившейся им невесткой, и много-много другой информации из жизни школьной подруги, которую мы не видели долгие годы. Наташка периодически закатывала глаза и хрустела костяшками пальцев (эта привычка у нее была в школе, но позже она от нее избавилась). Я читала мысли тоскующей подруги: она искренне жалела, что нашла в закромах телефон Нюрки и позвала ее на наш священный Вечер Плакальщиц, который беспощадно был испорчен бывшей одноклассницей воем о нелегкой семейной жизни. Я мысленно молилась, чтобы поскорее пришла вторая приглашенная. Стоны Нюрки утомляли, а обсуждать трепетные жизненные моменты при чуждой нам с Наташкой школьной подруге не хотелось.