Пол Винсент - Свободен!

В письме номер три говорилось:

То, что тебе дадут, потом заберут. Помни. Ты меня не любишь.

Я сказал:

– Лучше я оставлю его у себя, это дело полиции, а я догадываюсь, кто автор, но мне нужно действовать осторожно. Что еще?

– Деньги, которые вы должны. Можно спросить, почему вы отказываетесь оплатить долг?

– Какой долг?

– Вы должны около сорока тысяч евро.

– Нет, не должен, – заявил я. Даже я бы заметил, если бы так задолжал.

Поверенный довольно долго выбивал карандашом дробь по столу.

– Вы утверждаете, что не должны деньги? – переспросил он.

– Да.

– Как ни странно, это обычное дело. Здесь может быть несколько объяснений, – сказал он. – По испанскому закону, денежный долг лежит не на человеке, а на собственности. Поэтому если предыдущий владелец вашего дома увяз в долгах, вам придется их оплатить. Это могут быть неоплаченные пошлины, местные налоги, выплаты ссуды, превышение кредита по картам, счета за электричество – в общем, все что угодно. Когда вы вступаете во владение собственностью, необходимо удостовериться, что предыдущий владелец со всеми рассчитался.

– Я так и сделал, – заметил я.

– Да, но иногда люди оплачивают последний счет и показывают вам квитанцию, но остается долг за предыдущие шесть лет.

– Я проверю.

– Да, я тоже это сделаю, – сказал поверенный. – И продолжу разбираться с вашими бумагами.

Я заметил, что перед ним лежит стопка банковских извещений.

– Вы вынули банковские извещения из конвертов? – спросил я.

– Нет, – ответил он. – Я получил их в таком виде.

– Почему вы решили, что я должен деньги? – поинтересовался я. – Откуда такая уверенность?

– Мне сказали в полиции. Один из трех мужчин, которые конфисковали имущество в вашем доме, был полицейским. Они часто берут с собой кого-то из полиции.

– Так их было трое? – удивился я. – Вы говорите, что моя мать правда опрыскала полицейского средством для чистки плиты? И полицейский был там при исполнении служебных обязанностей?

– Да.

– Тогда это проблема, – согласился я.

– Вы совсем не проверяете вашу корреспонденцию?

– Вероятно, не проверяю. А какова официальная причина моего ареста?

– Все не совсем так. У них часто нет официальной причины. Они знают, что было совершено преступление, и задерживают людей, пока не поймут, кто есть кто. А если дело касается ЭТА, таким образом они оказывают давление.

– Все это говорят.

– Потому что это правда.

Поверенный откинулся на спинку стула. Разговор был закончен.

– Неужели вы действительно не читаете свои письма? – еще раз удивленно спросил он.

Этот вопрос заставил меня поторопиться с уходом.

Покинув здание, я решил посмотреть на осаду. Я уже был в начале нужной улицы, когда раздались выстрелы. Люди побежали во все стороны, крича нам, чтобы мы искали укрытия. Я находился довольно далеко, поэтому посчитал, что мне не угрожает большая опасность и можно не бежать.

На другой стороне улицы я заметил какую-то фигуру. Сначала я подумал, что это турист, потому что он фотографировал. Но потом я понял, что это Алекс Лоренс. Возможно, его интересовала осада, но у меня возникла уверенность, что он снимал меня. Вероятнее всего, и то и другое.

Он стал не спеша уходить, но когда я перешел на его сторону улицы, он ускорил шаг. Я бросился за ним. Мы оба неслись по улице. Почти сразу на моем пути оказалась компания испанцев, потом я натолкнулся на группу туристов, а затем налетел на желтый почтовый ящик и больно ушиб живот. Я выбежал на проезжую часть. Мне приходилось лавировать между машинами, несколько мусорных баков теперь заслоняли мне обзор. Алекс по-прежнему бежал по тротуару где-то впереди меня.

Я не слишком тренированный человек и через четверть мили стал чувствовать, что мое состояние угрожающе ухудшилось. Я постарался успокоиться и несколько раз глубоко вдохнул; к счастью, Алекс тоже терял скорость. Вероятно, мы представляли собой шикарное зрелище: два неуклюжих мужчины – один в серой футболке, другой в деловом костюме, – несущихся по улицам Бильбао.

Алекс бежал в сторону реки, мимо гигантских мозаичных витрин чайных. Кафе «Феве» в зелено-желтых тонах. Мостовая казалась мне какой-то неустойчивой. Я не слышал ничего, кроме пульса в голове. Здесь было многолюднее, но я не упускал Алекса из виду. Он стал замедлять бег. Его футболка потемнела под мышками. Меня плохо слушались ноги.

Как по сигналу, мы оба перешли на быструю ходьбу, сохраняя дистанцию в пятнадцать ярдов.