Пол Винсент - Свободен!

Габриэль прошла мимо меня на кухню и поставила чайник.

– Хочешь пить? – спросила она.

Она надела одну из моих белых рубашек. Пуговицы не были застегнуты. Она выглядела фантастически, но когда кого-то подозреваешь, то уже не считаешь сексуальным.

Я приблизился к ней, обнял, поцеловал в шею. Габи насыпала кофе, потом повернула голову в мою сторону и нежно поцеловала воздух.

– Я так устаю из-за беременности, – сказала она. – Я закрываю глаза на одну секунду, а просыпаюсь через два часа.

На какое-то время я совсем забыл, что у меня нет машины. Я одолжил одну на работе, но ее нужно было вернуть и забрать мою. На следующее утро я поехал в Бильбао и не обнаружил машины на том месте, где припарковал ее в день ареста.

Сначала я решил, что ее украли, но когда я встретился с поверенным, он предположил, что ее забрал эвакуатор, и дал мне нужный номер телефона.

Поверенного звали Фелипе Гимера, и я не могу сказать, что он вызывал у меня симпатию. Он был высоким, худым и вел себя, как ему, видимо, казалось, очень по-английски.

– Я из Саррея, [iv]– сказал он с сильным испанским акцентом. – Родина джина с тоником. Вам нравится мой офис?

Офис мне понравился. Он располагался на широкой улице, которая упиралась в высокую скалу. Такой пейзаж производит впечатление, хотя для Бильбао это не редкость, потому что город находится в долине. Сама улица была величественной. Строительный бум девятнадцатого века оставил в городе целые кварталы зданий с очень высокими, широкими, плоскими террасами, к которым сверху прилепились небольшие прямоугольные надстройки с длинными окнами в черных рамах. Фирма Фелипе Гимеры обосновалась в одном из таких зданий, выглядевшем особенно привлекательным благодаря синей краске на фасаде, создающей эффект искусной мозаики. Дому, должно быть, было не менее ста лет, но он хорошо сохранился, или его любовно отреставрировали. Чтобы попасть в офис, нужно было подняться на шестой этаж; а рабочий стол поверенного находился в одном из эркеров с окнами, выходящими на улицу. Поворачиваясь на стуле, он мог любоваться то городским, то сельским пейзажем.

Когда я появился в его кабинете, он как раз смотрел в окно.

– Опять устроили осаду, – проговорил он и кивнул, приглашая меня посмотреть.

Он указывал на боковую улицу, которой я не видел, потому что шел другим путем. Большая часть улицы оказалась перекрыта, а полицейские были в полном боевом обмундировании, в черных пуленепробиваемых жилетах и с ружьями.

– Что случилось? – спросил я.

– Они считают, что ЭТА удерживает там заложника. Ведут переговоры.

– Как захватывающе.

– Это происходит постоянно. До заката они ведут переговоры, а потом штурмуют со слезоточивым газом и автоматами. Заложники часто погибают. Думаю, идея заключается в том, что можно смириться с любыми последствиями, лишь бы ЭТА не добилась своего. Понимаете, это уже стало обычным делом, к которому привыкли обе стороны.

Мы еще немного понаблюдали за происходящим, но захватывающего в действительности было мало. Я сел напротив него у стола.

– У меня не было достаточно времени, чтобы просмотреть все ваши бумаги, – сообщил поверенный. – Но начало уже положено.

– Какие бумаги? – удивился я.

– Ваши письма и документы.

Я постарался переварить полученную информацию и после долгого размышления переспросил:

– Э… что?

– Письма мне передала… – он сверился с бумагами, – Олая.

– Продолжайте.

– Похоже, у вас несколько проблем, – объяснял он. – Во-первых, вас кто-то преследует.

– Пишет письма, – уточнил я. – Полицию это не слишком заинтересовало.

– Вы получили больше половины из восьми обещанных писем, поэтому им придется заинтересоваться, – заявил он. – Я свяжусь с ними. Считаете, это ваша жена?

– Нет. Но он хочет убедить меня, что моя жена сумасшедшая. Этот человек пытается разрушить мою жизнь всеми доступными способами.

– Я узнаю у полиции, что они думают на этот счет, – пообещал поверенный.

– Не стоит этого делать, – сказал я.

– Почему же?

Потому что я не желал ввязываться в это. Мне не нравилась такая идея, даже если всю работу собирался делать он.

– Почему вы говорите о восьми письмах?

Он передал мне пачку писем. Сверху было первое письмо, то, которого я никогда раньше не видел.

– А каким по счету было последнее?

– Пятым, – сообщил он.

– Я получил пять писем? – удивился я.

Очевидно, я так и не распечатал письма номер один и номер три. Теперь я прочел их с интересом. Как и остальные, они были на обычной белой бумаге. Шрифт тот же самый, но мне показалось, что не все письма напечатаны на одном принтере.