Пол Винсент - Свободен!

Куда бы мы ни бросали взгляд, везде оборудовали временные бары и закусочные. Разгружали шлакобетонные блоки из кузовов грузовиков. Их складывали штабелями по четыре или пять, потом поперек клали деревянные доски, чтобы установить скамьи и столы. Меню развешивали на деревьях.

Я только два раза сбился с пути, ведя Габриэль к городской площади.

– Вон там бар, – сказал я. – Ну, по крайней мере, он там был раньше.

Мы поднялись по ступеням, вырезанным в скале, и оказались на террасе, выходящей на площадь. Олая рекомендовала это место, и я остался доволен выбором. Я изучил винную карту и выбрал для нас красное вино. Мы подняли бокалы и чокнулись.

Я указал на виноградники, которые были видны за чертой города.

– Это вино сделано из винограда, выращенного на тех полях, – сообщил я.

Габриэль отпила второй глоток.

– Пьется не слишком легко, – заметила она. – Так что сегодня за праздник?

– Одна из моих любимых, поразительно дурацких традиций: один мужчина бежит по кругу, держа во рту зажженный факел и пытаясь запалить бороды присутствующих на площади. Неудивительно, что все стараются от него убежать. Такое зрелище очень впечатляет. Конечно, в наши дни все бороды ненастоящие.

– Я слышала, что все здешние виды спорта связаны с поднятием тяжестей, – сказала Габриэль. – Перетаскивание камней, повозки, быка, повозки, груженной бревнами или камнями и бревнами, вместе с быком…

– Да, все верно, – подтвердил я. – И еще поединок козлов.

Пришла большая компания, модно одетые люди примерно нашего возраста, а еще через двадцать минут явилась и сама Олая. Они все были знакомы между собой.

Олая наклонилась и поцеловала меня в щеку, как будто мы с ней друзья. В «нормальной» одежде она выглядела моложе.

В этих местах существует обычай, когда мужчина пожимает женщине руку, пока они целуют друг друга в обе щеки. Олая представила нас одному из своих приятелей, и нам с Габриэль пришлось отвечать на вопросы, кто мы такие и откуда приехали; потом подошла очередь второго человека, и процесс повторился. Было ясно, что все это займет не меньше часа.

Но затем, как будто по невидимому сигналу, настало время нового ритуала, и Олая освободила пространство в центре стола. Все полезли в карманы, сумки, достали по десять евро и бросили их в центр. Олая велела нам сделать то же самое.

Разговор снова забурлил, и появился большой поднос с напитками.

Олая объяснила:

– Это суритос. Мы пьем его мелкими глотками. Это пиво, но в маленьких стаканах, так у нас принято. Мы будем пить его весь день, по одному или по два в каждом баре. Удобно заказывать. И никто не напивается. – Олая обращалась не только к Габриэль, но и ко мне, разрушая мой авторитет знатока местных обычаев, но похоже, моя жена этого не заметила.

– А на что собирали деньги? – спросила Габи.

– Это наш фонд на сегодня. Меня назначили казначеем, и везде, куда мы пойдем, я буду расплачиваться по счетам и делать заказы. Любая прибыль пойдет в дело.

– А бывает прибыль? – поинтересовалась Габриэль.

– Нет, – рассмеялась Олая. – Понимаете, это моя коадрила. Это почти как банда. Мы все знакомы с университета и, наверное, и в восемьдесят лет будем дружить. Это как брак. – Она посмотрела на Габи и на меня. – Только еще крепче.

Я видел, что даже во время праздника баски очень серьезно относятся к своим компаниям. В какой-то момент Габриэль стала расспрашивать об этом Олаю, а один из присутствующих, парень лет двадцати, очень рассердился. Габи извинилась, что сказала что-то не так, но мне показалось, что ее отчитали за то, что она вообще задает вопросы.

Габриэль была в ударе. Она восторгалась тем, как мы проводили день, поэтому все время обнимала и целовала меня. Обычно она вела себя со мной лучше, когда мы оставались наедине; на людях она часто насмехалась или подшучивала надо мной, как будто хотела от меня отгородиться. Но в тот день Габи все воспринимала как увлекательную игру. Она сновала туда и сюда, болтала с басками, а услышав что-то интересное, возвращалась ко мне и делилась информацией как бесценным даром.

Например, она выяснила, что у басков нет традиции сражаться с быком, но они всегда любили мазать жиром свинью и гоняться за ней по городу, и в тот же день мы убедились в этом. Должно быть, она узнала об этом еще на работе, поэтому в ее поведении было много театрального. Она старалась доставить мне удовольствие. В целом у нее был фальшиво-веселый вид.

Габи заметила доску, на которой люди что-то писали мелом, и спросила про нее Олаю.