Маша Царева - Красотка для подиума

Мы с Лизкой снова были лучшими подругами. Я и сама не поняла, как это получилось. После того как я вручила ей обещанный конверт с деньгами, она надолго исчезла из моей жизни. Да и у меня не было на нее времени. Не думала я, что увижу ее еще раз. Но однажды, к моему удивлению, Лизавета позвонила и предложила совместный завтрак. К тому времени я уже успела и от журналистов устать, и хлебнуть равнодушного холодка, кроющегося за отбеленными фарфоровыми улыбками, поэтому была даже рада ее звонку. Мы встретились, обсудили новости – мою карьеру и ее новый роман. А потом – так получилось, что у нас вошло в привычку сплетничать за завтраком пару раз в неделю.

Встречаться чаще я не могла – работала как ломовая лошадь. Мне, дуре наивной, казалось, что каждый показ, каждая фотосессия еще на один шажок приближают меня к социальной защищенности, которую обеспечивает широкая известность. Только потом до меня дошло, что ничего такого и не предполагалось с самого начала. Контракт мой был кабальным. Та же Ева Сторм, помимо дома моды «Роша», могла сотрудничать и с другими фирмами. Я же была продана хитрой Амалии со всеми потрохами. Если кто на мне и заработал, так это предприимчивый Борис Бажов. Пока я тратила деньги на гулянки и шубы, он складывал каждую копеечку в свой необъятный карман.

Вот так и получилось, что сулили мне златые горы, а в итоге…

В итоге я с тремя объемистыми сумками вернулась бизнес-классом в Москву.

Когда Дом моды «Амалия Роша» расторг со мной контракт, именно Лизка одолжила мне денег, чтобы я могла разделаться с многочисленными долгами.

В Москву мы возвращались вместе.

И все пошло-поехало по накатанной колее.

Я снова работала манекенщицей в агентстве «Дженерал». А Лизавета профессионально бездельничала, опустошая кошельки мужчин.

Вот тогда-то, в один из похожих друг на друга дней, я и объявила ей о том, что ненавижу свое лицо.

– Пластическая операция – это так же естественно, как стрижка, – убеждала меня Лиза.

С этого все и началось…

Мне было всего девятнадцать с половиной лет. Большинство моих ровесниц, я имею в виду тепличных домашних существ, в этом возрасте только делают слабые попытки вырваться из-под родительского крыла. Они ярко красятся, покупают первый крем для лица, тайно курят в форточку и важно рассуждают о любви.

А я…

Ну а я уже чувствовала себя старухой.

Может быть, во всем виновата пресловутая генетика? В последнее время я подолгу изучала старые черно-белые фотографии мамы, пытаясь беспристрастно определить, в каком же возрасте к моей родительнице начала незаметно подкрадываться старость? Поймите меня правильно – под зловещим словосочетанием «подкрадывающаяся старость» я вовсе не имею в виду первую седину на висках, «гусиные лапки» в уголках глаз и намечающийся второй подбородок. Нет, меня волновали гораздо более тонкие признаки – расширенные поры на носу и тающий румянец. У шестнадцати-семнадцатилетних девушек особенный цвет лица – их кожа словно изнутри светится. Глаза – как маячки, щеки – как крымские яблочки. Девушка может и не быть красавицей, но ее недостатки потонут в этом чудесном свете. Но вот ей исполняется двадцать, и что-то в ее облике неуловимо меняется. Естественно, этих грустных метаморфоз не заметят ни ее близкие люди, ни она сама. Скорее всего, их не распознает даже фотокамера или видеопленка – девушка по-прежнему будет выходить на снимках задорной и юной. И только придирчивый взгляд пессимиста разглядит медленное таяние волшебного сияния рассвета.

В шестнадцать лет любая модель выглядит многообещающе хорошенькой. Блеск юности ненавязчиво обманет самого строгого критика. Она может быть хорошенькой и простой, как девчонка из дома напротив, и эта банальность сойдет ей с рук. Но красота двадцатилетней манекенщицы должна быть особенной. Отточенной, полной изюма, неоспоримой. К двадцати годам в модельном бизнесе выживают и преуспевают только обладательницы такой вот оригинальной внешности.

И вот я смотрела в увеличительное зеркало на свое лицо и грустно констатировала, что юность прошла. Черт с ней, с генетикой, скорее всего, виною тому мой образ жизни. Ночные гулянки, нервозность, наркотики. Попробуйте жить на всю катушку и сохранить при этом ангельский цвет лица – ничего у вас не получится. Я посещала лучших косметологов, я пользовалась дорогими кислородными кремами, но все равно пришла к неутешительному выводу, что юность не законсервируешь.