Маша Царева - Красотка для подиума

– Ладно, – сказала я, – допустим, я согласна.

– Допустим? – насмешливо переспросила бывшая лучшая подружка.

– Согласна. Только о пятидесяти процентах не может быть и речи. Пятнадцать.

– Что-о? – возмутилась она.

– Что слышала. Пятнадцати тысяч с тебя вполне хватит.

– Да пошла ты! – Лизка раздраженно отодвинула от себя тарелку с недоеденными круассанами. Ее губы были усыпаны мелкими хлебными крошками. – За кого ты меня принимаешь?

– Посуди сама, – усмехнулась я, – либо я соглашусь с тобой сотрудничать, и ты получишь пятнадцать тысяч за ничтожную работу. Либо не соглашусь. И тогда ты не получишь вообще ничего. Знакомый аргумент?

– Ну ты и сука! – почти с восхищением протянула она.

– Так по рукам?

Помявшись несколько секунд, Лиза кивнула:

– По рукам!

Нет ничего лучше крепкого утреннего кофе в одном из парижских уличных кафе. Неотъемлемые атрибуты парижского завтрака – теплый круассан, обильно смазанный подтаявшим маслом и абрикосовым мармеладом, и, конечно, свежая газета. И только представьте себе, как повысилось мое и без того безмятежное настроение, когда в этой самой газете я прочла следующее:

«Сенсация! Топ-модель на самом деле весит семьдесят килограммов! Во всяком случае, именно таким был бы вес знаменитой Евы Сторм, если бы на ее тело можно было нарастить обратно жир, который удалили ей хирурги клиники липосакции…»

Разгромная статья о жирной топ-модели занимала две полосы. Журналисты постарались на славу. Было здесь и интервью с одной из медсестер мигом прославившейся клиники, и, конечно, большая Лизкина фотография. Лизавета рассказывала о несносном характере бывшей начальницы и ее страсти к спиртному и сладкому. Ушлым корреспондентам удалось даже где-то отрыть снимок поправившейся Евы.

Это была победа!

В то утро, когда газета с роковой статьей увидела свет, несчастную Еву Сторм уволили из Дома моды «Амалия Роша». Впрочем, внакладе она не осталась – до меня дошел слух, что одно крупное американское издательство предложило ей двести тысяч долларов за книгу советов для тех, кто решил откачать со своего тела лишний жирок.

Больше всех ликовал Борис Бажов – еще бы, ему ведь причитались «агентские» двадцать процентов со всех моих гонораров.

– Мы ее сделали, – вопил он, тряся мою руку, – молодец, Анастасия! Надо же, поверить не могу! Все-таки мы это сделали!

Он радовался так, будто сам был замешан в интригу. Хотя, думаю, он не отказался бы в ней поучаствовать…

Со мной наконец подписали вожделенный контракт. Несколько дней после этого знаменательного события я ходила как в тумане. Мне казалось, что все это происходит вовсе даже и не со мной. Меня фотографировали какие-то люди. У меня брали интервью – Дом моды приставил ко мне переводчика. Без моего ведома мне составляли замысловатые рабочие расписания. Амалия пообещала, что вскоре у меня, как и у Евы, появится личная ассистентка.

А вот мужчина, с которым мне так хотелось поделиться свалившимся на плечи счастьем, как назло, куда-то запропастился. Мне не назначили время очередного сеанса. К телефону в студии Берсенева никто не подходил, а других его координат я не знала. Наконец мне удалось раздобыть мобильный номер его секретарши.

Но все без толку – противная девица даже не знала, где находится ее начальник. «Кажется, где-то в Европе», – равнодушно сказала она.

И только спустя две недели мне удалось выяснить его местопребывание – не без помощи Амалии Роша, которая однажды вызвала меня в свой кабинет для того, чтобы обсудить серию предстоящих показов, и как бы между прочим полюбопытствовала:

– Ну а как у вас на личном фронте, моя дорогая?

– Никак, – честно сказала я.

– Если хотите, я могу познакомить вас со своим племянником, – великодушно предложила Амалия, – ему всего двадцать четыре года, он занимается наукой. Он бы вам понравился, очень красивый молодой человек.

Без особенного энтузиазма в голосе я ответила, что это было бы здорово.

– Анастасия, я вас понимаю, но все-таки я рада, что у вас ничего не получилось с этим Берсеневым, – мягко улыбнулась она.

– Что значит не получилось? – Я нервно завертелась в офисном кресле. – Он пишет мой портрет, мы общаемся, но сейчас он катается по Европе. У него же много и других дел, он бизнесмен…

Амалия грустно покачала идеально уложенной головой. Я всегда изумлялась, как ей удается сохранять такую прическу – волосок к волоску – даже в ветреную погоду.