Маша Царева - Красотка для подиума

– Вам еще ничего не передали, – тоном хирурга, который собирается сообщить пациенту о раковой опухоли, сказала она.

– А что мне должны были передать? – насторожилась я.

– Этот ваш Берсенев многим женщинам нравится. Я понимаю – внешность и обманчивая мужественность…

– Почему обманчивая?

– Помните, я вам уже говорила, что он бесхребетник? В этом человеке совсем нет инициативы. Он встречается с теми женщинами, которые его атакуют.

– Но я его атаковала! – растерялась я, вспомнив специально купленные красные трусы. – Еще как атаковала.

– Значит, другие атаковали лучше. Если бы вы были более настойчивы, он, несомненно, достался бы вам. Он известный кот, тратит кучу денег на красивых женщин и никогда не пропустит ни одной юбки, особенно если это юбка мини. Но ваши отношения продлились бы недолго.

– Что-то я не понимаю… А что вы имели в виду, когда сказали, что «другие» атаковали лучше. Другие – это кто?

Амалия молча выложила передо мной на стол позавчерашнюю газету на английском языке. Две статьи на первой странице были обведены черным фломастером.

В первой шла речь о нашумевшей липосакции топ-модели Евы Сторм – и я постаралась удержаться от злорадной усмешки. Мне не хотелось, чтобы Амалия узнала, что я как-то замешана в этой истории. По легенде, Еву предала корыстная ассистентка Лизка – она отнесла в редакции «секретные материалы», чтобы получить за сенсацию астрономический гонорар (кстати, до меня не сразу дошло, насколько гениальна Лизкина афера – ведь она умудрилась получить деньги и от газетчиков, и от меня).

Зато вторая статья заставила меня тихо ахнуть. «Топ-модель Ева Сторм не отчаивается и находит утешение в объятиях известного бизнесмена! Скандал закончился для Евы неожиданно – свадьбой. Известная манекенщица сообщила нашему корреспонденту, что с Майклом Берсеневым она знакома чуть больше года. Он был первым, кому она позвонила после того, как обнаружила, что страшная тайна ее совершенства известна всему миру. Роман бизнесмена и манекенщицы был коротким, но бурным. На их внезапной свадьбе не было гостей…»

Гостей, может быть, и не было, а вот без репортеров, как всегда, не обошлось. Думаю, фотографов наняла сама Ева. Во всяком случае, статья была обильно снабжена снимками счастливых брачующихся. На Еве было простое белое платье чуть выше колена. На Берсеневе – спортивные брюки и кожаный пиджак.

– Моя дорогая, дай я это заберу, – Амалия вырвала из моих рук газету, – теперь ты знаешь.

– Но постойте… – Я потянулась к газете. Я не успела рассмотреть выражение лица Берсенева – действительно ли его улыбка была искренней?

– Нет. – Газета полетела в мусорное ведро. – Если честно, теперь у тебя нет времени на страсти. Хорошо, если выкроишь несколько минут на оздоровительный секс. Я ведь тебя позвала не для того, чтобы вместе с тобой… как вы, русские, говорите… жевать сопли.

– Для чего же? – потухшим голосом поинтересовалась я.

– Нам надо уплотнить твое расписание. В понедельник тебя снимает фотограф из Британии. А вечером ты позируешь для календаря. Во вторник утром примерки, днем ты даешь интервью на телевидении, потом у нас открытие магазина, а вечером ты просто обязана вместе со мною появиться на одном фуршете. Мне необходимо, чтобы мое платье попало в кадр светской хроники… Так, что у нас дальше?.. – Она деловито зашелестела настольным календарем, а потом вдруг подняла на меня глаза и тепло улыбнулась: – Выброси все эти глупости из головы, моя дорогая. Не пройдет и полугода, как я сделаю из тебя звезду. А у звезд совсем другие проблемы!

Вот как получилось – мне бы ликовать да радоваться, а я только растерянно бормотала «спасибо» и тоскливо смотрела в окно. Мне было так тошно, что хотелось опустить голову в унитаз и изо всех сил нажать на спуск, но я знала, что эта ранка быстро затянется. У меня просто не будет времени муссировать эту историю, и виною всему мой новый рабочий график – рабочий график звезды.

Я ненавижу свое лицо, – однажды призналась я Лизке.

– Так переделай его, – пожала плечами она, – или хотя бы немножко исправь.

При этом у нее был такой равнодушный вид, как будто она посоветовала мне не радикальный скальпель, а новый огуречный лосьон. Может быть, именно это обстоятельство и стало для меня решающим: если о пластической операции говорят так спокойно, возможно, ничего сверхъестественного в ней нет?