Всё так и было, с перевозкой репатриантов не спешили:
"…ехали мы ночь и день. Я смотрела на немецкие города и вспоминала недавнее: когда привезли в Германии, то от станции до места нас вели пешком. Тогда я смотрела на город и думала: "Рай! Сказка!" и на одной из улиц со мной случилось какое-то короткое затемнение в голове:
"Боже милостивый! Так я эту улицу видела во сне в тридцать девятом году!"
Все дома построены в стиле замков, там у них нет чердаков, красивые окошки с занавесочками…"
Женщина. Её, естественно, впечатляю "занавесочки на окнах" Следующие строчки уже интересны и для меня:
"… все улицы асфальтированы, ограды домов красивые, растут фруктовые деревья. Груши висят размером с кулак. Когда нашу ватагу вели мимо одного такого сада, так те не утерпели и стали рвать плоды и тут же ими лакомиться. Но немцы сами выносили и угощали. Это не наши куркули, те бы вой подняли, а эти — ни слова!
Идеализировала тётушка врагов? Мало, мало только её воспоминаний, а иных у меня нет… "Для полной картины" нужно бы выслушать мнения и других, кто побывал в Германии, но они молчат…
"…и вот я возвращаюсь. Что теперь Германия? Города разбиты, от домов остались одни коробки без крыш, а то и одни развалины. Хотели немцы разрушить свои города и перебить массу неповинного народа?"
Всё это тётушка писала в шестьдесят седьмом году, в "юбилейный год торжества самого передового…" и далее по текстам того времени. Кто и что был на то время "вождь, друг и учитель", "отец" наконец, "тов. Сталин" — граждане "страны советов" уже знали, но тётушка в таких знания стояла на много лет впереди всех граждан: немецкие работодатели просветили. Когда граждане "страны советов" узнали, что "вождь мирового пролетариата тов. Ленин" переворот в России устроил на деньги из Германии? Поздно! А тётушка об этом знала уже в сорок третьем. Да и не только она. Такими знаниями её снабжали не большие немецкие идеологи, а простые рабочие шахты с непонятным названием "Веши" Теперь скажите: могли такие люди, как моя тётя, представлять угрозу для "самого…"? Разумеется. То, что она, да и многие тысячи других, своим трудом "укрепляли оборонную способность вражеского государства и таким образом приносили вред своему" — ерунда, пустяк и мелочь, а вот то, что они привезли опасные знания от врагов — вот что было главным для "самого…"!
— Ленин? Этот сифилитик!?
— Тётя, как можно так говорить!
— А почему бы и нет, если он был им? Я ничего не придумала, об этом немцы нам говорили.
— Так они же врагами для нас были!
— Нет, племянничек, во все времена самыми большими врагами для нас были мы сами.
Следует малограмотное тётушкино заключение:
"… я проклинаю этого азиЯта Сталина! Самодур, задумавший владеть всем миром…" — стоп, тётя! До сего времени все уверены, что владеть миром собирались совсем другие личности, но никак не "вождь всего советского народа тов. Сталин". Возможно такое, чтобы женщина с образованием в две зимы в церковно-приходской школе бралась судить о тех, кто мечтал о мировом господстве!? Однако! Как хочется, хотя бы раз единый, наложить гриф "секретно" на какую-нибудь тайну!
"…ночь нас везли, а ранним утром поезд остановился. Мы отправились за горячим завтраком. Были макароны с тушёнкой и горячее, хорошее кофе" Это было наше последнее человеческое утро…" — американцы передали "советских" парней и девушек, крепко порченных западной культурой, "своим" и уехали. "Конец сказке".
Глава 4. "Цветы и родина"
"…нас отвели на какой-то луг и рассадили на полянке. И пошло! Перво-наперво отделили мужчин от женщин и начались переживания со слезами и криками! Многие были замужние и женатые, а их разделили. Мужчин тут же увели, и поместили в лагерь, а мы просидели до вечера. Вспомнили американцев и харчи, что они нам на дорогу дали. А "свои" о нас так "позаботились": нашли для нас заброшенный хлев, где немцы скотину держали, вот туда и загнали. Там была мелкая и гнилая картошка, от неё уже мошкара летела, так на эту картошку соломы нам набросали — и радуйтесь, "товарищи"! Нас было человек двадцать. Расположились, кто, как смог и ждём. Чего? У одной женщины грудной ребёночек был, так он вскорости скончался…"
Вот она, европейская изнеженность! Родила в лагере, в неволе, ребёнок был жив, считался гражданином Германии, так и нужно было тебе, дуре, там оставаться! Куда лезла? Бежала из "неволи" в "свободу". И какая цена? Смерть первенца?
"…была среди нас женщина, культурная такая, умная, хорошо говорила. Схватилась с каким-то младшим лейтенантикой и стала его упрекать:
Читать дальше