"… не тут-то было! Наши русские свиньи и погромщики сами себя не уважают, но ждут уважения от других. Очень мечтают! О каком авторитете речь вести!? Ну и показали: всё, что можно было разбить — разбили. Электролампы в светильниках не оставили целыми, побили окна, посуду, поломали топчаны, на которых спали, порвали занавески. До слёз просила не делать этого, а потом стала кричать! Да что могла одна сделать с двадцати девятью молодыми стервами? Был среди погромщиков техник один, говорю ему:
— Будь я проклята, если очень скоро вы не вспомните этот разгромленный барак! Три года он вам служил, а вы с ним так обошлись! — а тот только ухмылялся поганенькой ухмылкой"
Повторяю, что тётушка писала как бы по наитию, но откуда такая уверенность? Наитие очень часто необъяснимо нашими знаниями и представлениями, и на первый взгляд события, о которых нас тянет пророчествовать, не представляют интереса…Но потом, когда они сбываются…
"…посадили нас в машины и повезли. Была в лагере и полная семья: муж, жена и двое детей. Когда они узнали, что лагерников будут вывозить на репатриацию, так они тут же, не медля, ушли из лагеря и сняли квартиру у немцев.
А нас привезли в абсолютно пустой, без единого жителя, посёлок и разместили по домам. В посёлке до нас убили американца и американцы жителям посёлка, абсолютно всем, предложили немедленно покинуть населённый пункт без всяких вещей!" Немцы и ушли с палочкой в руках, куда глаза глядят. Вот в эти дома и поселили нас. Но наша партия репатриантов была второй, а до нас в посёлке уже побывали наши, русские…"
Дорогой читатель! Нужно повторять, как выглядели немецкие дома после вселения первой партии русских людей? Может, не стоит? Глядишь, ещё в "клеветники" впишут… Но как быть с тётушкиными записями? "Это — пишем, а это — вычёркиваем"?
"… а когда мы пришли, то ничего в тех домах не осталось, а что осталось — было приведено в негодность. Даже зеркала били. О скотине и прочей живности говорить не буду: всё, что можно было убить — убили и съели. У наших барышень при виде разгрома, что был учинён их соотечественницами, физиономии вытянулись и поскучнели. Хотелось мне, грешнице, добавить к впечатлениям:
— Ну, как, девочки? Помните, каким барак вы в лагере оставили? Теперь и сами то же получайте! — но промолчала.
А какие дома прекрасные у немцев! Кухни — что твоя аптека! Во всю стену ящички и на каждом надпись, каким продуктом тот ящик заполнен. И всё это было разрушено и уничтожено"
Сказать, что "советские люди мстили за своё прошлое унижение"? За "рабский труд" на врагов? Но почему таким образом, а не как-то иначе? Не было ума? Зачем бить, ломать и крушить? Немцы всё восстановят в не худшем виде, для чего было стараться? Или из "молодых советских людей" кроме ненависти, пёрло что-то иное? То самое, что сейчас прёт из "детей Африки" в Париже? Или это была неосознанная зависть к немецкой культуре:
"он, сволочь, может такое сделать, а у меня для такого руки не из того места растут, да и голова слабо соображает" Нет, говорите? Тогда что "вдохновляло" молодых "советских людей" на "подвиги"? Или всё же "русских" людей?
"…красивые домики и перед каждым цветники с различными цветами.
Нас (она пишет "погрузили в машины", но "грузить" можно что-то мёртвое, но не живых людей. Позволю себе написать так):
нас рассадили по машинам и повезли на станцию. Рассадили по вагонам и начали раздавать продукты. Раздачу продуктов американцы русским не доверяли по простой причине: половину разворуют и присвоят. Дали большую банку галет из расчёта одну на двоих, большую банку тушёнки. Я поразилась: банка была квадратная, не менее, чем сорок сантиметров высоты, и широкая. В общем, приличная. Дали по пять плиток шоколада на каждого человека и по буханке хлеба. Было ещё сливочное масло в банках, но мой парень заелся, и бросил масло вместе с кружкой"
Для чего нужно было выбрасывать масло и какую-то кружку? Далее в повествовании тётушка реже поминает племянника, и такое можно объяснить тем, что жизни племянника уже ничто не угрожало, и её миссия спасительницы успешно окончилась. Она всё сделала так, как и предполагала.
"…выехали мы рано утром, а на другой станции нам уже был приготовлен обед. Когда мы туда прибыли, то нам по репродуктору объяснили, что кормить нас будут около блокгауза. Просили не спешить и не создавать толчеи, всем и всего хватит. Не спешите, не толкайтесь, поезд не отправится до тех пор, пока все, до единого, не пообедают"
Читать дальше