Елена Чижова - Орест и сын

Тетрадь, лежавшая на подоконнике, манила Иннин взгляд: старик записывал перед смертью. Незаметно подбираясь поближе, она думала о том, что старики хитрые, знают всякое, о чем никого не спросишь… Она завела руку за спину. Старухи, увлеченные разговором, ничего не заметили.

“А нашли-то как?” — “Ужасти! Из-под двери понесло. — Старуха, укравшая тетрадку, прихлебнула с аппетитом. — Вонь несусветная. День хожу, другой хожу, думаю: крыса, что ли? Потом уж соседи вызвали. У нас, бывало, в деревне: крыса в подполе сдохнет и ну смердеть, хоть караул кричи. А тут вроде человек…”

Черствый коржик встал поперек горла. Чувствуя тошнотворный запах гнили, Инна выскочила, зажимая ладонью рот.

Домашние спали. Она поднялась и зажгла ночник. Первое — отыскать клеенки, второе — прочесть записи. И то и другое следовало делать тайно. Ночью искать нельзя — родители услышат. Значит, Инна решила, начинаем с тетрадки.

По ногам несло холодом. Стена, выходившая на залив, совершенно промерзла. В углу у самого потолка выступили пятна инея, похожие на плесень. Она закуталась в халат и сунула ноги в тапки. Хабиб прошлепал по коридору — Инна узнала босые шаги. “Ты чего?” — Встрепанная голова сунулась в дверь. “Контрольная завтра”, — она буркнула, не оборачиваясь.

Тетрадь была не надписана — зеленоватая пустая обложка. Внутри желтоватая бумага — выцветшая. Теперь делают белую. Инна полистала и раскрыла наугад. Неровные буквы выглядели детскими. Она читала внимательно, вглядываясь в слова.

…Орден свободных каменщиков есть всемирное тайное братство, поставившее себе целью вести человечество к достижению земного Эдема, златого века, царства истины и любви. Наподобие каменщиков, которые заботятся о том, чтобы привести в совершенство каждый отдельный камень, обтесать его, обработать, а затем приступить к кладке здания, — масоны должны были заниматься воспитанием каждого сочлена.

Отдавая дань времени, а иногда подчиняясь воле единичных личностей, масонство восприняло в себя учения древних мистиков, средневековых теософов и алхимиков. Долговременное существование масонского ордена, широкое распространение учения среди различных народов привели к постепенному расколу первичного масонства — первоначальный принцип непротивления злу уступил другому, дозволявшему борьбу со злом силой.

Что-то такое на уроке литературы… Лев Толстой — непротивление злу насилием… В “Войне и мире” — какой-то Платон Каратаев: представитель народа, терпеливо сидел в уголке. Ни дать ни взять картофельный мужичонка… Она мотнула головой…

Помещения, в которых собираются братья-каменщики для производства своих работ, называются ложами. Для отличия каждой ложе присваивается свое название: 1) в честь людей, отличавшихся святостью жизни; 2) в память мифиче-ских божеств, как выразителей различных идей, — Осириса, Изиды, Латоны; 3) в память особо чтимых масонами символов — светоносного треугольника, Сфинкса, Пламенеющей Звезды.

“Работами” вольные каменщики называют совершение различных обрядов, как-то: прием в орден профанов и дальнейшие посвящения в более высокие степени; инсталляции, т. е. учреждение и освящение новых лож; столовые ложи или братские трапезы; усыновление младенцев; траурные ложи в воспоминание об усопших братьях.

Справедливою и совершенною признается всякая ложа, получившая право на существование от какого-то высшего масонского правления, так, чтобы соблюдено было преемство и она явилась бы новым звеном неразрывной братской цепи. В противном случае самовольно образовавшаяся ложа, как бы стары и правильны ни были ее уставы, называется самочинною, незаконной, побочной.

Коренными степенями масонства считаются три: ученическая, товарище-ская и мастерская. Покровителем этих степеней почитается Иоанн Креститель как проповедник духовного возрождения. Три степени, непосредственно следующие за иоанновскими, обыкновенно называются шотландскими или андреевскими. Они служат переходной ступенью к рыцарским, тамплиерским или розенкрейцерским.

К посвящению в ложи допускались лишь лица, исповедующие господствующую в стране религию.

Инна чувствовала, что упускает что-то важное — теряет нить. Старик, писавший о тайном братстве, путался во временах. То обращаясь к настоящему, то откатываясь в прошлое, он представлял свой союз в виде всесильной организации, управляющей народами на протяжении долгих веков. “Неужели до сих пор?..” Она натянула капюшон на голову и сунула пальцы в рукава.