Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Ага, вон ты куда… — догадался, как ему показалось, Дима и достал из обувной коробки следующий сухарь. — Намекаешь, что я мог бы жить в лучших условиях, попросись обратно домой — к жене! — Димка усмехнулся. — А ты, значит, к Машке под бочёк? Дурачок! Не твой это бок, не для тебя, хоть и одинаковые мы совсем стали, словно близнецы в своей одутловатости и не ухоженности, но не твой, хоть режь! — он с интересом взглянул на медленно, с чувством, перемалывающего мочёные сухари, Коклюша. — Да я бы уступил, захоти она этого и отпусти меня с крючка, называемого — совесть!

— А ты чего не пошёл вместе с ней? — подал голос Коклюш. — Боишься? Не дурак!

— А ты, наверное, хотел, чтобы пошёл? — Димка с улыбкой посмотрел на хозяина землянки.

— Ну, бабу одну, тоже, посылать на такое предприятие опасно, однако!

— Ты же видел, что с ней сладу нет!

— Видел, оно то так, но… тем не менее… — интриговал Коклюш и Дима удивился, что так наглядно и мелко.

— Ты шутишь, или всерьёз? — он пристально всмотрелся… — А может ты специально тему повёл, чтобы мы, то есть я на этой помойке напоролся… Избавиться, может, от меня хочешь, а, педиатр, Петя — петушок?

Коклюш побледнел и чуть не подавился…

— Да ты что, совсем уже, ну у тебя и фантазия, да ты параноик, самый настоящий, это я тебе как врач говорю, бывший!

— Вот именно, бывший! — Димка надвинулся было с угрожающей миной… но Коклюш засиял самой радостной улыбкой и воскликнул:

— Вот принесёт твоя Машка сегодня балабасов да шмоток тёплых, тогда и извинишься передо мной! договорились? — не смывая улыбки, он протянул мелко дрожащую, чумазую руку…

— Посмотрим, — проворчал Димка, не заметив протянутой руки, но подумав, что никогда уже Коклюшу не подаст… если что! — А что, если что? — мелькнула мысль. — Надеешься, вернуться на белые простыни? — Он разозлился на себя, обвиноватил в этом бывшего педиатра, и выскочил на свежий воздух. — Пойду к мебельному, может, кому сгожусь ещё: шкаф донести, диван какой… — решил он и, не предупредив об этом соседа, направился к мебельному магазину…

* * *

Коклюш, как в воду глядел, и Димка уже подумывал, не извиниться ли, правда, перед ним; было немного стыдно за свои подозрения.

Маша притащила целую сумку шмоток и большой пакет еды. Там были отбивные — совсем целые и завёрнутые в целофановый пакет, беляши с мясом, расстегаи, несколько банок свиной тушёнки — даже не вздутые, огурцы свежие — едва подвявшие, апельсины с копеечными по размеру пятнышками гнили. Да… улов был не плох!

Димка одел почти новые, с начёсом, кальсоны, выбросил, старые дырявые кроссовки и влез в ботинки на толстой подошве. Даже Коклюшу досталась отличная фуфайка и ватные брюки. Он искоса, с чувством торжества, поглядывал в сторону Димки, тщательно обгрызая цедру апельсина…

— Ну, а кто за бутылочкой? — Маша заслуженно задала вопрос и ждала добровольцев. — Под такой закусон грех не выпить!

— Верно, давай сложимся, что ли?! — предложил Димка и посмотрел на Коклюша…

Тот развёл руками и виновато приподнял брови…

— Я сегодня пуст, как… ну, в общем, отдам потом, завтра, может, плохо сегодня кидали, — он всем своим видом сожалел о такой вот незадаче, но поделать с этим, видимо, ничего не мог.

— Ну что ж… — Димка достал две бумажки, — будешь должен!

— Какой базар!?

— Откуда деньги? — Маша пристально посмотрела на Димку.

— Отнёс сегодня некоторую толику мебели на пятый этаж, без лифта! — пошутил Дима, но как-то без куража.

— Что, один таскал? — её взгляд стал беспокойным.

— С водителем, всё нормально — диски на месте! — он широко улыбнулся. — Ну, тогда идёшь в магазин ты! — его палец упёрся в новую фуфайку Коклюша.

— Не вопрос! Сколько брать?

— Две, наверное?! — Димка вопросительно взглянул на Машу и та кивнула…

— Ну и правильно, чтобы потом не бегать! — Коклюш схватил деньги и умчался…

— Вечный посыльный! — усмехнулся Дима, вспомнив, как знакомился со своим будущим окружением у стен универсама, об этом случае и Коклюш вспоминал сегодня, только Димка почему-то совсем не помнил, того чахоточного романтика, что так красиво говорил о весне.

Маша потянулась и подвинула к себе свою большую сумку; порывшись в ней, извлекла кусок мыла и, как бы хвастая, покрутила перед носом Димки…

— Видал? Согрей водички, пожалуйста; наконец, лягу спать относительно чистой, — она радостно, по-детски засмеялась, и в землянке словно потеплело.

— Видишь, как мало теперь нужно для счастья, а это ли не свобода? — рассмеялся Дима и встал, чтобы разжечь костерок…