Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Что? Я? — Очкарик дёрнул головой. — Ты гонишь, Коклюш сказал, что он жив!

— А… ожил?!

— Он?

— Ты! Быстро за песком! Засыплешь лужу, затем метлой на лопату и за палатку… Лопата и метла в том углу, за ящиками… Дима, я в магазин, звонить… Надо торопиться, а то не дай Бог, оттопырится! — Маша кинула на плечи куртку и выбежала вон…

Димка смотрел ей вслед, на хлопнувшую железным телом дверь, на засыпающего песком следы преступления Очкарика и вспоминал судный день своего командира учебного взвода…

Забрав лопату у Очкарика, он стал сгребать влажный бурый песок в кучку…

— Ты чего, я сам! — Очкарику стало не по себе, до него начинало доходить, чем всё может кончиться.

— Я твой должник! — Дима сурово на него взглянул, и он испугался, поняв взгляд по-своему.

— Я надеюсь…

— Не ссы, я же говорю: "должник"! Ментам скажем, что упал и головой об… — Дима осмотрелся… — О бочку! — он ткнул рукой в угол… — Пошли, притащим. — Они схватили тяжёлую бочку с песком и перекантовали к влажному пятну на полу.

— Едут! — крикнула Маша, заглянув внутрь. — Всё убрали? — её критический взгляд обозрел площадь свежеметёного пола… — Молодцы, чисто! Вот они! Сюда, сюда, пожалуйста… — опять закричала она, только уже не им.

— Ого… трещинка! — воскликнул доктор, поворачивая голову стонущего Володи. — А где же кровь? — он внимательно осмотрелся… — Убрали что ли? Зачем? — он взглянул на Машу, потом на Димку и трясущегося Очкарика…

— Да… как-то не по себе стало, вот и убрали, — она пожала плечами. — Он ударился о бочку, ну и… сами ведь знаете, как бывает, им лишь бы план!..

— Н-да… — вздохнул врач. — Грузите быстрее, травма серьёзная! Нужно вызывать милицию, если он сам ударился, то… — недоговорив, он махнул рукой и вышел из палатки…

Они вышли следом и молча наблюдали, как его крупное тело втискивается на переднее сидение РАФика… — Оставайтесь здесь и ждите! — донеслось от закрывающейся двери, и они вздрогнули.

— Ну что? — спросил Очкарик. — Что теперь? Ждать ментов?

— А что ещё? — Маша тоже как-то странно глянула и воскликнула: — Мне нужно срочно выпить!

— И мне! — поддакнул Очкарик.

Они ринулись втроём внутрь палатки и разлили водку в три стакана… и тогда заметили, что Коклюша и Виктора — недостаёт…

— Смылись! — догадался Димка.

— Правильно, и нам пора! — кивнула Маша и вылила водку в рот… — Закрывай богадельню! Заметут сейчас, и доказывай в камере, что ты не верблюд!

— Валим! — отчётливо проговорил Очкарик и поспешил на выход…

* * *

Стук в дверь, сильный грубый "дуф-дуф-дуф", сорвал с постелей всё население коммуналки и в общий коридор выползли представители от комнат… решать: к кому пришли, и кто пойдёт открывать!

Дима переминался с ноги на ногу, жильцы почему-то смотрели в его сторону, а у него так болела голова, что он ума не мог приложить, кто… и главное зачем, может припереться к ним в это время… Но взгляды соседей толкали к дверям и внутренне перекрестившись, приглушённо матерясь, он отправился открывать…

Витя, прислонившись к дверному косяку, монотонно бил ногой в дверь и продолжал это делать, даже когда Дима открыл.

— Стоп! — крикнул Дима и схватился за голову. — Кончай долбить, а то, как долбану! — от напряжения сказанного, голова чуть не лопнула и если бы не боязнь инсульта, он бы точно напрягся и приговорил Витю — по лысине. — Чего ломишься, урод? Напугал-то как!

— Маман приказала долго жить! — Витя гротескно поклонился, и скользящая по его щеке слеза, видимо вернувшись, вновь наполнила глазную впадину.

— Что? — вскрикнул Дима и оглянулся… — Пошли в дом!

Маша оторвала голову от подушки и недовольно спросила:

— Кого там черти… в такую пору?…. - приглушённый матюг, завершил фразу вполне логичным каноном.

— Машка, ты не ругайся, тут такое дело… — начал Дима.

— Амалия бросила меня! — плаксиво и зло вскрикнул Витя и, уронив тело на стул, в горестном порыве скинул голову на руки, мнущие пальцами замызганную клеёнку. Пальцы первыми определили незнакомое на ощупь покрытие, голова удивлённо приподнялась и мутным взглядом обвёла комнату…

— А где скатерть, комод? телека не вижу… тоже…

— Всё переселилось к добрым самаритянам! — устало проронила Маша и кряхтя, словно старушка, вылезла испод одеяла.

— К соседям, небось?! — догадался Виктор.

— А то… не на рынок же идти со старьём?! — она достала из холодильника кастрюльку с квашеной капустой, из пакета четвертушку буханки, бутылка с десятисантиметровым водочным заполнением была задвинута за шкаф. — Извини Витя, денег нет, вот — что осталось!