Альберт Родионов - Серое небо асфальта

Они добро попрощались, и Маша, глядя ей вслед, подумала, что Мила её любит, а Роберту просто завидует… может… но уверенна в этом не была. Она подхватила рукой авоську и почему-то грустно, словно привязанный к водяному колесу ослик, поплелась домой…

* * *

— Я хочу беби! — сказала она, повернувшись к нему лицом и

нюхая губы пахнущие пивом и вяленой рыбой. — "Правильно говорят поляки, что пахнет, как грязная… — она не захотела повторять это слово, оскорбляя свой важнейший орган, даже не вслух. — Ты хочешь малыша? — она снова спросила, заранее зная ответ, но всё равно… — Чего сопишь?

— Я на дурацкие вопросы не отвечаю! — Роберт закрыл глаза и, вздохнув, повернулся к ней спиной. — Саранчи захотела? — донеслось оттуда.

"Так я и знала, всё просто — до нельзя! — она откинула одеяло и встала… подошла к трюмо и освежила воздух туалетной водой… Но толку было мало! — Теперь будет пахнуть, словно кто-то под ёлку сходил!" — Маша, вспомнив этот анекдот, громко рассмеялась…

— Ты чего? — спиной удивился Роберт.

— Так, вспомнила слова из сказки: "здесь русский дух, здесь Русью пахнет!"

— А ты что, "русским лесом" побрызгала? А пахнет… будто Францией!

— Почти угадал, совместное производство — Москва — Париж.

— Короче… как всегда — говно!

— Что не нравиться?

— Угу…

— Что именно?

— Запах!

— Точнее…

— Будто кто-то под ёлку…

— Молодец!

— У тебя что, те же ассоциации?

— Абсолютно!

— Не зря вместе, значит!

— Значит! — Маша еле сдерживала смех… — Ладно, спи! — чтобы дать ему уснуть, она вышла на кухню… ей о многом

нужно было подумать.

Утром, сварив себе кофе и медленно его прихлёбывая, она тяжело решалась: сделать то, что задумала или… Вот это "или" останавливало каждый раз, но вчера, слушая доносив-шийся из комнаты храп Роберта, она твёрдо решила расставить точки… Сегодня, с утра, всё казалось не таким страшным; тонкие ранние лучи солнца, весело заглядывали в кухню сквозь щели занавесок, тепло щекоча её голые плечи…

— Нет, так нельзя! — сказала она, решительно поставила чашку в раковину и прошла в комнату… — Роберт… Роберт, проснись… мне нужно серьёзно с тобой поговорить! — она пыталась перевернуть его тяжёлое большое тело на спину… — Открывай глазки… ну, ну… вот…

— Отстань пиявка, вечером поговорим! — он оттолкнул её руку, больно царапнув отросшим ногтем.

— Именно сейчас, вставай гад! — разозлившись, закричала Маша и сама удивилась.

— Ого! — он проснулся и с злобным испугом наблюдал за ней…

— Я вот что решила… — Маша замялась… — Ты, вообще-то, работать когда-нибудь собираешься?

— А я что делаю ежедневно? — Роберт от удивления привстал на локтях. — Или что ты имеешь в виду? — ему всё ещё не верилось, что она набралась наглости спросить о таком!..

— Я имею в виду работу, за которую платят деньги! — она кивнула в подтверждении того, что он не ослышался. — Да, да… деньги!

— Ого! — повторил он, но дальше этого слова, как видно и слышно, дело у него не шло.

— "Ого!" скажу я, когда ты принесёшь первую зарплату, — Маша почувствовала, что краска отливает от щёк, она успокаивается, первый испуг проходил… — Пусть она будет небольшая, но я скажу "ого!" потому что рядом с ни чем это будет "Ого — го — го — го!"

— Это что ультиматум? — Роберт попытался обидеться.

— Считай что так! — она выглянула в окно… Лучики солнца, наслушавшись их разговора, в страхе спрятались за сизые надутые тучи. — Кажется, дождь собирается! — голосом Пятачка проговорила Маша и сунула складной зонтик в сумку. — До вечера, обдумай тут всё, потом обсудим… но ты угадал — это самый, что ни есть, настоящий ультиматум!

* * *

Таким возбуждённым и уверенным в себе, уверенным до дикой радости, она давненько его не наблюдала! Наблюдала — почти таким же, пьяным, но без подобного блеска глаз!

Наступив на пятку туфля, она сбросила его на пол, тоже самое произошло со вторым, швырнула на вешалку сумочку и, оттеснив Роберта грудью в комнату, прошла туда же…

— Что с тобой сегодня? Создал очередной шедевр? — вздохнув, она упала в низкое расплющенное кресло.

— Нашёл работу! — он округлил глаза и раздул в восторге ноздри.

— Ого! — ей понравилось сказанное им. — А подробнее…

— Я еду в Америку! — Роберт перевёл дыхание и выжидающе смотрел на Машу, видимо ожидая её неописуемого восторга…

— Америку? — она привстала спиной и сощурилась глазами. — На кой ляд? Приглашают что ли? преподавать? — От его вечной ностальгии по когда-то якобы предложенной ему работе в Американском университете, у Машки была набита многолетняя оскомина, даже, пожалуй, стоматит, но она всё же спросила, подумав: