Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Ладно тебе… о грустном! — та, наконец, встретилась с ней стесняющимся взглядом. — Расскажи лучше о себе! как вы там?

— О себе нечего рассказывать, всё по-старому! — недовольно проворчала Мила. — Выгнала своего тунеядца! Та же самая история… пообщались, в общем, мой — с твоим! Говорит мне недавно: "Сколько можно батрачить? Я что только для этого и родился? А жить когда?" — Ну я ему дала — жить! У мамы сейчас… живёт — читает, спит, ест, пиво с друзьями… — кайф, а не жизнь! Ничего, кончатся деньги, посмотрим… на мамину пенсию не разгуляешься!

— Да… — Маша покачала головой. — Что это с нашими мужиками? — она сунула в рот ложечку мороженного и, подняв голову, задумчиво, снизу посмотрела в тёмно зелёную крону липы…

— Может, и правда надо было за мужиков выходить? — Мила посмотрела вслед взгляду подруги…

— Не знаю, думаю, что это слишком! не для меня точно! — Маша вернулась к мороженому.

— А горбатиться на них, для тебя? — Мила раздражённо хмыкнула.

— Я не горбатилась просто так, я за идею, понимаешь? А… — Маша безнадёжно махнула рукой. — Ты прости меня конечно Милка, но у нас с тобой совершенно разные мужчины и ситуация.

— Возможно, мой Серёга простой инженер, а не твой астральный пилот! — Мила ехидно сморщила нос, мило подняв верхнюю губку. — Но именно ситуация… очень похожа. Ты что не понимаешь, что сама развращаешь его! Дура я была, когда познакомила вас! Мне тогда казалось, что он такой!.. — она высоко подняла подбородок, словно желая показать, каким он мог бы быть, стать… — А там… одни понты, мелкий расчет и такая же душонка! Люди для него средство, материал, может даже мусор. Только когда нужно ему, он снисходит, и тогда же уходит! Всё это я поняла позже, но до сих пор молчала и просто перестала к вам заходить! Заметила? — она быстро взглянула на Машу и перевела взгляд на вазочку.

— Нет, если честно! — Маша виновато подняла тонкие брови домиком. — Я подумала: дела, работа, прочее… Но ты слишком уж его ругаешь… он лучше… вот поверь! Бывает, конечно… Но кто другой?.. кто не эгоист? не для себя только?

— Вот — вот! И он точно так же думает, он уверен, что все вокруг козлы, ему так удобно! А может действительно не понимает, судит по себе! Это ведь мы его в ранг особый возвели, он так хотел, а на самом деле обычный талантливый человек, с необычно обострённым самолюбием и маниакальной идеей собственной избранности! Но я подобным образом общаться не могу, не хочу, не буду, и скажу, как граф Вронский:

"… вы должны уважать меня, если хотите меня знать!" Я уважала его, до тех пор, пока не заметила, что он любит только себя, думая, что уважает!

Маша внимательно посмотрела на подругу, удивившись, насколько та точно попала в цель, хорошо, что она не знала, что он говорил дома, в запале раздражения о Сергее и о ней самой. Мила была поэтесса… и кусались они с Робертом иногда до крови!

— А его творчество за последние пять лет?! — Мила робко взглянула на Машу, вдруг испугавшись, что зашла далеко.

— Не нужно об этом, я не люблю за спиной… — Маша, подтвердив мысль подруги, нахмурилась…

— Ладно, прости! Ты права! — Мила оглянулась… — Официант, а где наш сок, вообще-то?

— Простите, сию минуту… — откликнулся тот и метнулся к стойке бара…

Они молчали, доедая мороженое, не поднимая глаз и слишком внимательно наблюдая из под опущенных ресниц, за упавшей на каплю мороженого осой… Официант принёс сок и поставил его на стол.

— Оставь, пожалуйста… сегодня угощаю я! — Мила достала из сумки кошелёк… — Который час? мне же Ваську забирать из садика!

— Ой, прости, совсем забыла бессовестная, как там крестничек мой? здоров ли? — Маша спохватилась и почти привстала со стула…

— Нормально, здоров, слава богу! Сиди! Сок вон… принесли! — Мила чуть не рассмеялась, видя, как засуетилась подружка. — Ты, кстати, когда о собственном потомстве подумаешь, или боишься с ним рожать?

— Нет, просто считаю, что нечего саранчу плодить! — Маша сказала это, и подумала: что зря, ведь сама, может, так и не считала вовсе.

— Ого, как он тебя изуродовал! — медленно протянула Милка. — Дура ты молодая, хотя и не очень то уж молодая, но дура, точно! Дети — единственное и самое главное ради чего стоит жить, ты даже не представляешь, какое это счастье и радость! Так-то! Ну ладно… — скрипнув стулом, она подняла из-за стола туго обтянутое коротким платьем тело, — не хандри, больше ешь фруктов, дыши воздухом, бледная, как гриб ядовитый! — она всё-таки не удержалась от комплемента. — Короче… не забывай куму, кума, крестника и заходи в гости!