Стивен Кэрролл - Комната влюбленных

Момоко кивнула, затем пожала плечами:

— Я бы этого хотела.

— А я нет. Почему ты этого хочешь?

Момоко слабо улыбнулась:

— Ты меня знаешь.- (Наоми не отводила от нее глаз, желая услышать правду.) — Я не люблю незаконченных историй. А кто любит?

Она смотрела, как Наоми взяла со стола сигареты и направилась к двери. Момоко пошла следом.

— Давай вместе пообедаем завтра? Я угощаю мою именинницу.

— Старина Чарли тоже будет?

— Нет.

— Жаль.

— На том же месте, в то же время. Идет?

— Идет.

Дверь закрылась, и в доме воцарилась тишина.

Волчок приехал рано. Он провел утро в парикмахерской, и, хотя его кудри по-прежпему оставались седыми, как и подобало в его годы, непослушные вихры по бокам и на затылке исчезли. Ему выщипали брови, даже удалили волоски из ноздрей. Молодой человек отнесся к своему делу добросовестно: он вооружился ножницами, машинкой для стрижки волос, бритвой, лосьоном после бритья и смягчающим кремом. Спустя час с небольшим Волчок со всех сторон рассматривал себя в зеркале, чувствуя легкое головокружение от приятных терпких ароматов, которыми благоухали его лицо и шея. Одобрительно кивнул со сдержанной улыбкой, но в душе был потрясен результатом. Он вышел из парикмахерской, чувствуя себя почти молодым. Его час был близок, час, когда он либо воспарит, либо упадет в пропасть, и Волчок с нетерпением ждал этого момента.

Утром он уже заказал столик на приличном расстоянии от того места, где накануне сидела Момоко. И вот официантка усадила его и оставила изучать меню и улицу.

Волчок решил сесть лицом к окну, чтобы казалось, что он всецело поглощен тем, что разглядывает прохожих. На другом конце зала табличка «Заказано» стояла рядом с маленькой вазой как предупреждение «Посторонним вход воспрещен». Был почти час дня, и он расправил салфетку на коленях. Все идет как надо, повторял он снова и снова. Успокойся. Сейчас случится невероятное совпадение, встреча, которая распахнет дверь в утраченный мир комнаты Момоко; годы развеются, как туман, и жизнь еще раз поставит его лицом к лицу с единственным человеком, который помогал ему не чувствовать себя одиноким. Это невероятное оглушительное совпадение невольно заставит задуматься о существовании некоего благосклонного перста судьбы, что направляет на первый взгляд случайные отношения мужчин и женщин.

Погруженный в такого рода размышления, Волчок поправил воротник рубашки, галстук, манжеты. Он хотел было снять свой любимый вельветовый пиджак, но потом передумал: так он чувствовал себя свободно и непринужденно. Все шло, как надо. Главное — вести себя как ни в чем не бывало и тем самым придать естественность невероятной встрече.

Он достал книгу из кармана пиджака, снова расправил салфетку и открыл меню. А сам то и дело поглядывал на людную улицу, ловя сменяющие друг друга картинки. Строго одетая женщина стояла в дверях ресторана с видом человека, привыкшего стоять и ждать. Молодая семья с целым выводком детей пробиралась сквозь толпу в поисках закусочной; юная пара вышла из фотомагазина напротив и рассматривала свои снимки прямо на улице. Замысловатое полотно постоянно двигалось, и Волчок не мог оторваться от его узоров.

Он не заметил, как они пришли. Краем глаза уловил движение теней у ее стола, но мысли его были все еще за окном. Оглянувшись, он увидел, что за столиком сидит какая-то девушка лет двадцати в джинсах и яркой кофточке. Ее спутница сидела спиной к Волчку. Его первой реакцией было возмущение. Все должно быть не так. Он ждал мужчину и женщину. Эти люди что, читать не умеют? Неужели они не видят табличку на столе? Он уже собрался было встать и позвать официантку, как внезапно взглянул на волосы, рассыпавшиеся по плечам второй женщины. Потому что он знал эти волосы, черные, как вороново крыло, и невольно отвернулся, прикрывшись рукой, хотя она не могла его видеть. В тот же миг незримая волна подняла его сердце и подбросила в груди. На первый взгляд ничего не изменилось: по улице текла обычная для обеденного часа толпа, строго одетая женщина все так же стояла у дверей, а на столе лежала его неоткрытая книга. А вот он лишился дара речи. Он понял это, когда заметил, что официантка стоит рядом и спрашивает, готов ли он сделать заказ. Когда она повторила вопрос, он указал на первое попавшееся блюдо и молча вернул меню. А потом взял книгу и притворился, что читает.

Волчок не помнил, сколько времени прошло, прежде чем он набрался мужества снова поднять глаза. Может, несколько минут или секунд. Это был мгновенный взгляд. Щеки, нос, губы и светящаяся белоснежная кожа были у нее от матери, но глаза и вихор, спадающий на лоб, — от него. Ему было не слышно, что она говорит, только губы шевелились. Их разговор проходил на другой волне, на которую его слух еще не был настроен.