Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

— Расскажите толком, ничего не понимаю! При чем тут школа? Давайте раздевайте девочку, показывайте ее болячки!

— Нет у нас никаких болячек! Вот у жены моей, бедняжки, теперь болячки! Вот такие! Когда она обнаружила это, — указал он взглядом на принесенный пакет, — так и упала сразу в обморок. В туалете! Еле ее откачал. Я-то что? Привычный. И не такое видал, — вновь кивнул на пакет.

— А что там? — опасливо понизил голос до шепота доктор.

— Змеи, — оглядываясь по сторонам, шепнул в ответ посетитель. — Розовые. Вот такие! — словно рыбак развел кистями, показывая примерный размер пресмыкающихся.

Доктор в испуге отпрянул:

— Змеи? А зачем вы их мне-то принесли? Я в них ничего не понимаю. Откуда вы их взяли-то?

— Веточкой из говна достал! — горделиво возвестил мучитель.

— Ай-я-яй! — Рафочкин начал догадываться, о чем идет речь. — Не показывайте даже! Не надо! Я брезгую, меня стошнит!

Поздно.

Жестом фокусника папаша извлек стеклянную банку из пакета…

Валентина Сергеевна маялась. Животом.

Вечером, накормив благоверного ужином, она блаженно развалилась в кресле перед телевизором в ожидании очередной серии бесконечного, словно песня акына, телесериала. Приближалась неминуемая развязка. Последние полгода. Дону Карлосу, а заодно и Валентине Сергеевне предстояло узнать, что наследник и бонвиван Хуанито не его семени-племени, а заблудшего однажды на огонек разгильдяя — скотовода, который впоследствии стал директором крупного нефтеперерабатывающего завода где-то на Урале и кандидатом в президенты барановой республики.

Неясное вначале напряжение, легкие покалывающие ощущения в правой подвздошной области отвлекали Валентину Сергеевну от просмотра телепередачи. Мешали получать видеоудовольствие. Она недоуменно потрогала кожу боковины. Надавила вглубь. Горит! Боль усилилась. Как будто тлеющая спичка вдруг полыхнула ярким пламенем. Ах!

Словно нож метнула яростный взгляд на спокойно посапывающего супруга с газетой «Тайны XX века» на коленях и не подозревающего о нависшей над ним опасности. «Может, старый кобель чего в дом занес? Он прилаживался как-то недели две назад».

У женщин известно, кто во всем виноват. Правда, мужики?

По их поверьям, если супруг не пристает по ночам, значит, завел кого-то на стороне и блудит. Эгоист! Один удовольствие получает. Если же, напротив, муж слишком часто пристает-будит, без роздыха и режима, тоже плохо. Это верный признак, что уже завел кого-то на стороне. Реабилитируется. Маскируется. Тьфу на него! Три раза. Говорила мама мне… Вечная память!

Она ловко запустила подушечкой в седую голову мирно дремавшего супруга. Борис встрепенулся, испуганным котом заметался по комнате, хватаясь за сердце:

— Что случилось, Валя? Где?

— Здесь! Вот здесь горит. Боль нестерпимая. Видно, душа отлетает. На небо просится. Ай, не тронь! Убери лапы, кобель! «Скорую» вызывай, Боря! — потребовала супруга.

— Хорошо, хорошо! Бегу, Валя, сейчас вызову, — с трудом сглотнул вязкую слюну перепуганный муж. — Только валидольчика сосну. Нехорошо что-то стало. В сторону повело, когда вскочил резко. Что сказать-то? Какую причину вызова назвать?

— Умираю! — завопила благоверная.

Вскоре, тревожно мигая синими маячками, к их дому подкатила «Скорая помощь».

После тщательного обследования в больнице скорой медицинской помощи № 22 решено было провести аппендэктомию. Провели. Удалили абсолютно интактный червеобразный отросток.

Едва отдышавшись после наркоза, Валентина Сергеевна заявила удивленным докторам, что жгучие боли только усилились и теперь лезут наверх.

На желчный пузырь у докторов рука не поднялась. Решили пока не трогать. Оставили в покое на божью милость. Дополнительные исследования патологию почек и мочевыводящей системы также не выявили. Слава богу!

— М-да! — почесали доктора мудрые репки и бороденки. — Тяжелый случай, эксквизитный! — решил дежурный консилиум. — До завтрашнего дня дотянем на обезболивающих средствах, а там, глядишь, и «Папа» подойдет на помощь.

Профессор, милейшая личность, профессионально погрузил ладонь в мягкую пышную опару живота прооперированной женщины. Та истошно взвыла. По матушке! Без зазрения совести, прибавляя красочные эпитеты к симптомам болезни.

— Я же говорю, жжет и горит! Печет адским огнем, будто черт жарит свою яишню на сковородке. А сейчас вот здесь все выше взбирается. Ползет как червяк по дереву, — дотронулась она пальцем до живота и мягонько повела его по боку, указывая на спину. — Словно солдатским ремнем жахнули! — пожаловалась она.