Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

– Кончай горбатого лепить. Готов поспорить с тобой, что никого ты не снимешь на Горького, – отвечает Лелик.

– Давай поспорим, согласен. Без вопросов. Сто рублей. Подходит?

– Сто рублей. Но есть условия, – говорит Лелик.

– Валяй. – Я в себе уверен, так что согласен на все.

– Во-первых, бабу показываю тебе я.

– Ладно, но чтобы не крокодил, нормальная. Чтобы могла мне понравиться, – вполне резонно отвечаю я.

– Теперь возрастные рамки…

– Не шестьдесят и не пятьдесят, – сразу заявляю я.

– Короче, до сорока, чтобы во всех смыслах нормальная, привлекательная. И вообще, лучше, чтобы она была с мужиком – для чистоты эксперимента, так сказать, – победно заключил Лелик.

– То есть ты хочешь, чтобы я у живого мужика увел на улице Горького бабу?

– Именно.

– Да ни один нормальный человек на такие условия не согласится!

– Так ты зассал? – Лелик был доволен собой.

– Неправда. Пошли.

Выходим на улицу. Думаю про себя: «Наверное, я все-таки погорячился. Как откадрить бабу у мужика? Может, и есть способ, но я такого еще не делал». Но надеюсь на что-то все равно. Идем мы с ним вверх к Елисеевскому. И тут вижу, навстречу идет Барбос, я его сто лет знаю, с какой-то бабой. Вижу по глазам Барбоса, что он меня узнал и собирается здороваться. Я делаю ему каменное лицо, нервно мотаю головой, типа «мы с тобой незнакомы». Он сразу все понял: незнакомы так незнакомы. И глупый Лелик показывает мне именно на данную пару.

– Вот эта.

– Обалдел, да? При таком мужике. Что я могу сделать? – изображаю я недовольство, хотя сам безумно рад такому повороту событий.

– Мы поспорили, – нажимает Лелик.

– Ладно.

Такое счастье раз в жизни бывает. Я к ним. Лелик держится сзади на почтительном расстоянии, чтобы лучше видеть всю картину, ну и чтобы не получить в случае чего по морде заодно со мной. Я объяснил Барбосу в трех словах, в чем дело.

– Все сделаем, – отвечает Барбос.

Бабу никто не спрашивает даже, что она по этому поводу думает. Но она все слышала и в принципе ей забавно, почему нет. Барбос меня хватает за грудки.

– Пойдем отойдем, разберемся в сторонке! – кричит он страшным голосом.

Я его отпихиваю, он меня. Так мы толкаемся какое-то время. Лелик в ужасе, потому что Барбос – здоровый парень. В конечном итоге я Барбоса посильнее отпихнул, он отлетел в сторону, повернулся и ушел вниз по улице. Я беру даму за ручку и завожу ее в подъезд. Постояли там пять минут, я постучал ногой по двери, как будто у нас с ней что-то происходит. Знаю, что Лелик стоит рядом и слушает.

– Ну пока, – говорю я ей. – Спасибо. Барбос тебя ждет у «Арагви». Постой здесь еще немного, пока мы отойдем.

Она смеется, розыгрыш получился хороший.

Выхожу к Лелику, он дежурит у подъезда.

– Ладно, ты выиграл. На тебе сто рублей, – говорит.

С этими деньгами мы поехали на ипподром, где они были проиграны все подчистую.

Лелик был под впечатлением лет пять потом, всем, кому возможно, рассказывал: «Сева совсем сумасшедший. Этот здоровый мужик, а Сева его так пихал, что тот просто отлетал к стенке. Чуть витрину не разбил».

Все-таки Барбос – актер, сыграл хорошо. Он потом смеялся: «Надо же, чтобы так повезло человеку». Но в принципе я знал, что обязательно кого-нибудь встречу на Горького.

А Лелик спился, конечно, в итоге.

История о том, как Сева в баню ходил

– А куда ты собираешься? – спрашивает меня Женя.

– Я в ВМР.

ВМР – высший мужской разряд Сандуновских бань – это было лучшее место в Москве из всех мест, где можно культурно отдохнуть. У меня на баню из семейного бюджета уходило три рубля. Восемь копеек за вход, которые мы не платили, потому что у нас не было билетов. Простыни мы не брали, веники мы не брали: веники мы пиздили у других посетителей бани, простыни – у банщика. Три рубля уходило только на чаевые банщику и пиво, а пиво стоило двадцать копеек бутылка. Ходили мы в баню раз в неделю в течение многих лет.

Очередь в «Сандуны» была больше, чем в «Арагви». Люди, которые хотели попасть к открытию в восемь часов утра – утром самый лучший пар, – занимали очередь с четырех. Мы никогда не ходили в такую рань, но все равно в очереди надо было стоять часа два с половиной. Но мы же не будем в очереди стоять, и я нашел задний вход, со двора, через помещение бассейна. Мы потом пользовались этой дверью, когда сразу из парной через бассейн выбегали во двор и в снег.

В молодости, когда мы только начинали ходить в баню, я заходил внутрь без верхней одежды, которую оставлял у ребят, ждавших меня у входа. Находил место и договаривался с банщиком, что мы здесь сядем, подмигивал ему, показывал, что мы очень хорошие клиенты. Это шестидесятые, десять копеек считались деньгами, поэтому он с нас четверых имел чаевых полтинник – и был более чем доволен, так как обычные посетители, пришедшие по билету, не давали ему чаевых ни копейки. Найдя место, я спускался вниз по центральной лестнице: вот, ко мне еще люди пришли. Их пропускали. Здесь же гардероб, они сдавали одежду, мою заодно тоже, и мы поднимались наверх. А потом, уже с годами, мы стали проходить, просто отстраняя людей в очереди – и нас пропускали, потому что рожи наши примелькались и нас все знали. Но это лет через десять, а первые годы приходилось пробираться разными путями.