Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

История о том, как Сева на Киевский вокзал ходил

Лелик был двоюродным братом Илюши Брука, с которым я учился на биофаке. Однажды Илюша говорит, что у него есть брат, отличный парень, и можно с ним познакомиться. Мы познакомились и подружились. Лелик был человек кипучей энергии, которую он не знал куда применить. Росту в нем было метр шестьдесят. Кипучая энергия не позволила Лелику окончить школу, он отучился максимум классов восемь или девять. Лелик жил только интеллектуальной жизнью, все свое время он проводил в двух местах: московский ипподром, где он бывал три раза в неделю, и бильярдная в Парке культуры. А чтобы зарабатывать деньги, Лелик устроился носильщиком на Киевский вокзал.

На всех московских вокзалах все носильщики поголовно были татары. Сто процентов. И было только одно исключение – еврей Лелик Брук. Лелик утверждал, что там можно заработать бешеные деньги, зубной техник отдыхает. Потом Лелик получил повышение, работал в камере хранения приемщиком багажа, принимал и отдавал вещи. У него там был свой закуток, в котором я обожал выпивать и закусывать. Я именно за этим к нему и приходил на вокзал, выпить и закусить.

На стол стелилась чистая, свежая газетка, и на нее ставилась еда. Продукты брались из сданного в камеру хранения багажа. Лелик с напарником устраивали досмотр вещей: сумки, чемоданы – все же полуоткрыто.

Я не принимал участия в поисках, сидел, курил в закутке, ждал.

У меня спрашивали меню. Что бы я хотел: вина, водки, коньяку, и каково должно быть общее направление закуски?

– Нет практически ни одной сумки без выпивки и закуски. Поэтому мы не все подряд берем, только хорошие, качественные продукты, – говорил Лелик.

– Самогона не хочешь? – спрашивал он, например, в одно из моих появлений.

– Можно и самогона попробовать сегодня, – отвечал я.

К самогону подавалось сальцо и все, что подобает в таком случае, – закуска адекватная выпивке. На поиски уходило минут десять.

– А претензий потом не будет? – спрашивал я Лелика.

Он только рукой махал.

Очень часто приходил с нами откушать мент, который дежурил на вокзале.

– Вот чем бы хотелось закусить сейчас? – иногда философически интересовался я.

– Сейчас бы хорошо большого красного свежего помидора, – откликался мент.

– Щас будет, – говорил Лелик и уходил на поиски.

Через три минуты приносит помидор.

– Колбасу домашнюю хотите?

Мы отказываемся, в нас уже не лезет.

– А дыньку не хотите?

– Дыньку хотим, – говорю я.

В камеру хранения была дикая очередь, поэтому всегда висела вывеска «Мест нет». «Но людям ведь помогать надо, правильно»? – говаривал Лелик. За отдельные деньги, вне талончиков, вне кассы, он принимал у людей багаж вне зависимости от наличия мест. Трешки и пятерки только и летали. Лелик утверждал, что его выручка – сто рублей в день. У меня в моем научном институте месячная зарплата была сто рублей. А здесь сто рублей в день в перерывах между выпивкой и закуской. Лелик был передовик производства, потому что он сутками работал, брал сверхурочные, практически там жил. Его можно понять: деньги, стол, полный хозяин положения. Мент на охране. Иногда толпа теряла терпение и начинала шуметь за дверью – табличка «мест нет» висит, в камере хранения никого нет, потому что мы в закутке выпиваем.

– Не могу это слышать, – говорил тогда мент, выходил к толпе и гавкал: – Если сейчас все не разойдутся, шум не прекратите, вся дальнейшая беседа будет в КПЗ!

История о том, как Сева поспорил с Леликом Бруком

Как-то раз мы с Леликом выпиваем в «Центральном», год семьдесят второй – семьдесят третий, мне под тридцать. У меня был французский серый костюм, который мы вместе с Женькой мне купили. Потрясающей красоты костюм, и он мне фантастически шел. Дальше, у меня была рубашка, подаренная Женькиным дядей из Франции, деканом Страсбургского университета, и им же подаренный галстук. То есть я выглядел ослепительно, что важно для этого рассказа.

Много разных тем мы с ним обсудили, но в конечном итоге остановились на самой животрепещущей – о блядях. Мне казалось, у Лелика с женским полом были определенные трудности: симпатичный парень, но я его никогда ни с одной бабой не видел. И он с живостью слушал мои охотничьи рассказы.

– Закадрить бабу на улице Горького – ну, поссать значительно труднее. Надо расстегивать, вынимать, напрягаться – в общем, это труд. А вот бабу закадрить – это труда не требует, – говорю я.