Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

Идея была, как все гениальное, проста. В Мировом океане биомасса состоит из трех разных слоев: бентоса, нектона и планктона. Бентос – это все живое, что живет на самом дне. Нектон – это все, что движется в воде самостоятельно и способно противостоять силе течения, то есть рыбы, кальмары, водные змеи и все остальное. А вот разнородные мелкие организмы, свободно дрейфующие в толще воды и не способные сопротивляться течению, – это планктон: всякие простейшие, моллюски, ракообразные, яйца и личинки рыб, водоросли и прочее. Планктоном пронизана вся толща Мирового океана, от самого дна до поверхности воды. И если сквозь эту толщу движется крупное тело, будь это стадо китов или подводная лодка, оно непременно множество таких организмов заденет. Раз есть биологический организм, который определенным образом разрушается полностью или частично, совершенно естественно, что он при этом излучает энергию. Непонятно только еще, в каком именно диапазоне. Надо определить, в какой части спектра происходит это излучение. Речь не идет о световом спектре, то, что планктон светится, – общеизвестный факт. Интересно, разумеется, уменьшение длины волны. Может быть, это даже ультрафиолет.

– Общая идея такова: вначале выяснить, в какой части спектра планктон излучает энергию, пройти по всему спектру, выяснить, где происходит изменение, где в большей или в меньшей степени, очистить данные и дальше исследовать. Есть ли какие-нибудь особенности при взаимодействии именно с металлом, как зависит от скорости, с которой происходит столкновение. В общем, здесь масса вариантов. Надо проверять.

Богров мгновенно оценил перспективность идеи.

– Что ж, идея заманчивая. Интересно, очень интересно! Если все получится, то это докторская. Но вы понимаете, конечно, что это не только чистая наука. Ваша идея имеет также прикладной характер.

– Да, конечно. Эти разработки, вероятно, нужно совместно с Министерством обороны проводить.

– В общем, тут уже моя забота, – с довольным видом свернул разговор Бодров. – Вы же с завтрашнего дня выходите на работу в лабораторию планктона.

Сева начал работать стажером-исследователем в лаборатории и готовиться к экспедиции на «Витязе». Никто не мог бы назвать Севу скромным человеком. Игорь, смеясь, говорил: «Может быть, Бяша и бывает скромным, но я его никогда таким не видел». Он изучал институт, ходил из лаборатории в лабораторию, общался с учеными. Часто можно было услышать его громкий голос, когда он объяснял коллегам, что они не до конца понимают их собственные исследования, и советовал, как можно их улучшить. Часто он попадал пальцем в небо, но иногда говорил дельные вещи, и тогда люди пугались, что он отнимет у них тему. Но на самом деле Севу интересовал только «Витязь».

Пойти в плавание на «Витязе» – любой из его друзей отдал бы за такую возможность полжизни! Научные экспедиции во всех океанах, открытия, заходы в экзотические страны, встречи с интересными людьми. Сева еще не знал маршрута их экспедиции, будет ли это кругосветный переход, пойдут ли они в Тихий или Атлантический океан, и он представлял себя попеременно, то Колумбом, то Васко да Гама. Но для экспедиции подобного рода всем участникам требовался допуск.

Через несколько месяцев Богров вызвал Севу к себе.

– Ну что, Савелий Матвеевич, не пускают вас. И не пустят никогда, как я выяснил. Так что идея хороша, очень хороша. Но не для вас. Поэтому вот что мы сделаем: ищите себе другую тему для исследований, какую хотите. В любой лаборатории института.

Вернувшись в лабораторию, Сева задумался, почему Комитет государственной безопасности мог отказать ему в допуске. Долго гадать не пришлось. Полтора года назад, 11 июня 1967 года, Сева оказался рядом с израильским посольством. Накануне закончилась Шестидневная война, и работники посольства в знак победы, впервые за двадцать лет, вывесили на флагштоке израильский флаг. До этого, несмотря на дипотношения и поддержку Сталиным идеи создания Еврейского государства, израильские дипломаты старались держаться тише воды, ниже травы и не привлекать к себе внимания. Они до сих пор помнили, какой гнев вызвала у Сталина восторженная встреча, которую устроили московские евреи Голде Меир, первому израильскому послу в СССР.

Возле посольства проходила антиизраильская демонстрация, было полно милиции и зевак. Флаг, однако, развевался недолго, в тот же день СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем, флаг опустили, посольство закрыли. Но победу, победу они забрать у евреев не могли. Даже Семен Григорьевич, бывший всю жизнь принципиальным противником Еврейского государства, не мог сдержать радости и гордости. «Как наши нашим наподдали», – повторял он с растерянной улыбкой и с удивлением качал головой, будто никак не мог поверить в происходящее.