Включил комп.
Патенты… Списки… Договора…
“Браслет как важнейшая часть аксессуара современных мужчин и женщин…” Рекламой у папы занимался этот самый Виталик, который умер в снегу… Ему милиционеры не помогли…
“…Травкин… Крутов… Полынов… Леногорский… Петров… Лазарев… Игнатенко… Белов… Савраскина…” Фамилии как в телефонном справочнике, только не по алфавиту. “…Дружников… Славов… Драгина… Кучерявенко… Флоров… Федорова… Харин… Лапшин… Кашкин… Удовиченко…” Все как в телефонном справочнике, только не по алфавиту. И после каждой фамилии цифра. “Савраскина – 32… Тихоненко – 26… Юдин – 22… Дружников – 20… Кучерявенко – 17… Харин – 10… Лаврентьев – 5…”, а Удовиченко вообще – 1.
А чего – 1?
У нас в классе есть Колька Удовиченко.
И про Кучерявенко я слыхал. Депутат от округа, выступает в газетах против порубок леса, его уже пытались отозвать, очень энергичный этот Кучерявенко, у него, видно, ритмодинамика повышенная.
Я вернулся к началу списка.
“Травкин – 62… Крутов – 57… Полынов – 41… Леногорский – 40… Петров – 39…” Ну, Полынов, это, наверное, Женькин папа. Только он сильно пьет. А сколько же пьет Травкин, если у него вообще 62? Тот еще перец! Меня крючит от людей каменного века. Какой-то Травкин – 62, а несчастный Удовиченко -1. Этот Удовиченко, наверное, долбанутый.
Я выключил комп и вышел проветриться.
Синяк под глазом не мешал, синяк – это такое дело.
На все время изгибающейся зеленой улице имени советской космонавтки Терешковой я постоял напротив кафе “Интеграл”, полюбовался черными надписями на стене недостроенной многоэтажки. “Стройка незаконна”… А выше: “Женька”… Неизвестного мне Виталика где-то здесь уложили в снег…
Я набрал Аньку: “У тебя папа где работает?”
“Ой, а я думала, Женька звонит!”
По тембру слышно – страдает.
“Я тебя про отца спрашиваю”.
“Он пенсионер”.
“Давно?”
“С зимы”.
“А раньше где работал?”
Она замялась: “В милиции”.
И быстро-быстро, чтобы я не вернулся к теме, выложила:
“Сашка! Женька совсем пропал. Нигде нет, я везде звонила”.
“А мне чего? Как пропал, так и появится”.
“Ой, Сашка, я чувствую, он в беде”.
Такого я от Аньки еще не слышал.
“В какой еще беде?”
Анька перевела дыхание и выдала:
“Сашка, подари мне браслет! У твоего папы их навалом”.
“Браслетов навалом в любой лавочке”.
“Я настоящий хочу… Как у твоего папы…”
“Купи в бутике, там всякие есть”.
Анька заплакала: “У меня денег нету!”
“Ну, пошли, я сам куплю”.
“Ты что, дурак? – обозлилась Анька. – У меня денег совсем нет, а мне нужен настоящий браслет. Папа вчера поломал все мои браслеты. Все до одного. Орал на меня и давил браслеты ногами. Как он был ментом, так ментом и остался. Ты ведь не такой, да, Сашка? – и льстиво добавила: – Мы ведь друзья”.
Ну да. Когда с девушкой знакомишься, думаешь совсем не о дружбе, потому что инстинкт и есть инстинкт, а если тебе вот так прямо дружбу предлагают, то соглашаться надо хотя бы потому, что и это все тоже временно.
“Ты где сейчас?” – спросила Анька.
“На улице. Напротив “Интеграла” стою”.
“А кругляш у тебя с собой?”
Я ответил неопределенно, но Анька появилась минут через пять.
На ней были розовые кроссовки, выцветшие шортики, – в общем, не штаны “Али-Баба” и дурацкая бейсболка; сама рыжая, а глаза безумные. И в глазах какая-то искорка. Наверное, тараканы в ее голове какой-то праздник справляют, и это салют. Я говорю: “Чего ты икру мечешь? Не дергайся. Женька, наверное, в промышленные альпинисты подался”. А она: “Зачем Женьке в промышленные альпинисты?” – “Зацени, – говорю. – Бабки зарабатывать” – “Так он же рантье. Зачем ему зарабатывать? Ему квартиросъемщики платят”. Тогда я сказал: “Чем он дальше от тебя, тем у него проблем меньше”. Такой юмор Аньке не понравился, но она ведь сама предложила дружбу, поэтому мы зашли в сберкассу, там надо было Аньке оплатить мамины счета.
Tic-tac, one-two. В сберкассе перед окошечком стояли всего три человека.
Зато первым стоял Супер. В сером плаще до самых щиколоток, на голове военная панамка, на руках браслеты – дешевка крашеная. Наверное, не понимал, что находится в присутственном месте, только чуть-чуть подпрыгивал. Все равно это кассиршу нервировало, у нее комп завис. Мы думали, Супер от огорчения начнет прыгать энергичнее, но он хрипло сказал: “ Alt плюс С ”.
Вот тебе и городской дурачок! Все уставились на Супера, а он свое: “Щелкай!”
Читать дальше