Я в глубине ресторанного зала накрывала столы к завтраку. Покончив с этим, уселась за столик у двери и стала вставлять в стаканчики салфетки. Кухня уже опустела. Было тихо, если не считать радио на стойке администратора.
Когда вскоре после половины двенадцатого задребезжала решетка на входе, я сразу поняла: вернулся Гарри. Мне даже не нужно было смотреть. Он встал за стулом и как в замедленной съемке склонился над моим плечом. Я повернула голову, нечаянно задев его щеку. «Конни», – сказал он, и в тот же миг я почувствовала прикосновение его рук. Он дотронулся до карточки на моей груди и сразу начал щупать саму грудь.
«Не надо», – сказала я. Гарри прижал меня к спинке стула. Он целовал мою шею, щеки, а когда я откинула голову – рот. Потом схватил меня за коленки. Я быстро вывернулась и поднялась на ноги.
Он был повыше меня ростом, с пунцовым лицом, взъерошенными волосами. Перевел взгляд на мои белые матерчатые туфли. Тогда-то я и увидела хохолок на его затылке. Разглядела в Гарри что-то отчаянно-дерзкое, такое, чего прежде в нем не замечала.
«Пойдем, – предложил он, – погуляем».
Я испугалась, что сделаю что-нибудь не так. Взяла свою вязаную кофту, заперла дверь ресторана и отдала ключ портье. На улице Гарри обнял меня за бедра. Больше всего мне хотелось спрятаться от посторонних глаз, но через каждую пару шагов мы останавливались и целовались. Мы, значит, нашли друг друга, думала я, именно так и думала, без громких слов.
На перекрестке, за которым улица поднималась вверх, а направо ответвлялась дорога к вагоностроительному заводу, он потянул меня к маленькому газончику. «Гарри», – шепнула я, надеясь его образумить. Его ладони скользнули от моих бедер вниз к ягодицам, проникли во впадину между ног и снова выглянули из-под подола юбки. «Гарри», – повторила я и поцеловала его в лоб, а он тем временем засунул обе руки под резинку моих трусиков и сбросил их вниз. Гарри держал меня крепко, одна его рука пробиралась у меня между ляжками, и вдруг я почувствовала в себе его палец, сперва один, потом несколько.
Он казался счастливым. Смеялся. «Почему бы и нет, – сказал он. – Собственно, почему бы и нет? – Я смотрела на его волосы, на его затылок. Он продолжал говорить. Я не все могла разобрать, уж слишком он много смеялся. Ни язык его, ни его руки не останавливались. Потом судорога боли пробежала от моих лопаток вниз по спине. «Руки вверх, – рявкнул кто-то. – Вверх руки, кому говорю!» На какой-то момент я вообще потеряла представление о том, кто я и что это на меня надвинулось. Блузка была разодрана. А голос вновь и вновь повторял, делая ударение на каждом слоге: «Руу-ки вверх!»
Хорошее настроение у Гарри, похоже, улетучилось. Он с силой прижал к земле мои запястья, и больше я ничего не видела. Только слышала его пыхтение и чувствовала, как он меня облизывает и кусает. Я старалась ровно дышать. Все мое внимание было сосредоточено на этом. Не важно, что происходит, важно, что я еще дышу. Эту мысль я запомнила.
Гарри потом остался лежать на мне. Сначала я высвободила из блузки одну руку и попыталась повернуться, сбросить его с себя. Небо было черным, фонарь – как огромный одуванчик. Гарри перекатился на спину, разинул рот. Его рубашка задралась кверху. Обнажился белый треугольник живота с пупком-вершиной. Член криво свисал набок, прямо на край трусов.
«Гарри, – сказала я, – не можешь же ты спать здесь». Он икнул. Мне хотелось выговориться. Все время, пока я искала свои трусы, я без умолку говорила и вела себя в точности так, как в фильмах ведут себя люди после катастрофы. Я попыталась вытянуть из-под него мою кофту, но не сумела и убежала без нее.
Я тогда думала – как часто думала в последнее время по дороге домой, – что мне достаточно просто заснуть, чтобы скорее наступило завтра и я опять увидела его, моего будущего мужа, отца моих еще не родившихся детей, человека, не сравнимого ни с кем, который покажет мне мир и сумеет всё понять, который меня защитит и отмстит за меня.
О том, что происходило потом, я знаю только по письмам и телефонным разговорам. Мое место официантки так и осталось незанятым, а осенью «Венцель» закрылся. Эрику взял на работу один итальянец, который в погоне за легкой наживой открыл пиццерию на Фабричной улице. В апреле 91-го года ему пришлось закрыть свое заведение. Эрика потом находила другие похожие места. Но стоило какому-нибудь кафе открыться, как оно через пару месяцев оказывалось на мели. С ней это случалось четырежды. В конце концов люди заговорили, что она приносит несчастье. Правда, говорили недолго, потому что все понимали, что творится вокруг. К тому времени Гарри Нельсон со своим чемоданчиком уже покинул наш город. Вроде бы ему еще принадлежат несколько домов, но его самого никто больше не видал. Я сперва нашла для себя работу в Любеке, потом, через два года, – на одном английском крейсере. Мои родители с удовольствием об этом рассказывают. Я им часто звоню или посылаю открытки.
Читать дальше