Николай Никандров - Путь к женщине

– Г-гы…

– Может быть, сходимте куда-нибудь?

– Н-нэт…

– Почему? Вы не сомневайтесь. Там в развалке у нас хорошо: тихо, уютно, никто не беспокоит.

– Н-нэт!..

– А почему?

– "Почему", "почему"! Мы не русски! Мы не любим шалаться туда-сюда! Нам постоянный Маруська надо!

– Ну что же, берите у нас постоянную. Тут у нас можно выбрать очень порядочную девушку, которая этим не зани мается, а так сюда приходит. Зайдите, поглядите там под стенкой.

Турок отрицательно цыкает губами, отрицательно мотает головой.

– Ну, подарите мне копеек пятьдесят.

Голова турка мгновенно проваливается.

Осиповна плетется на свое место:

– Вот проклятый Аллах!.. Как только дело коснется, чтобы девушке что-нибудь подарить, так давай Бог ноги!.. Ходют сюда только смотреть!.. Па-ра-зи-ты!..

XV

Бритый-строгий, прежний, неожиданно врывается в руины с револьвером в вытянутой руке:

– А ну-ка где тут ваша заразная?! – Направляет дуло револьвера на Антоновну: – Говори, старая, где сейчас Фроська!!!

Все, кроме Антоновны, вмиг разбегаются. Антоновна в страхе увертывает голову от дула револьвера, косится в тот пролом, куда в момент шмыгнула Фроська.

– Что вы, что вы, гражданин! А меня за что? Не наводите, не наводите на меня!

Бритый-строгий весь сотрясается от злобы:

– Говори, ведьма, а то застрелю, как собаку!!! Говори сейчас!!!

Антоновна заслоняется от револьвера руками:

– Скажу, скажу, только опустите пистолет! – Тише, озираючись: – Вот туда она побежала, в тот пролаз.

Бритый-строгий напоследок еще раз грозит ей револьвером, рычит:

– Уррр!!!

Бешеными прыжками бежит к пролому, на который она указала.

Антоновна подбирает полы платья, по-старушечьи улепетывает из зала.

Фроська, без шляпки, растрепанная, с дикими глазами, одна, ветром пролетает через весь зал из одного пролома в другой. Вопит не своим голосом:

– Де-воч-ки!!! У-би-ва-ют!!!

Исчезает за стеной.

Бритый-строгий, как тигр, тотчас же проносится вслед за ней, в тот же пролом, держа перед собой наготове револьвер:

– Врешь, сатана!!! Не уйдешь!!!

Едва он скрывается за стеной, как оттуда доносятся три спешных выстрела: пах-пах-пах. Затем на мгновение все стихает…

Женский протяжный голос в глубине руин:

– Не по-па-ал!.. У-бег-ла-а!.. Вон она бежит, вон!.. На Самотеку по-да-ла-ась!..

XVI

Товарищ Казимир Желтинский, пожилой, хилый, нарядный, и товарищ Вера Колосова, молодая, нарядная, скромная, осторожно подходят к куску передней стены, похожему на косой парус, заглядывают вовнутрь опустевших развалин.

Товарищ Вера с тревогой в голосе и лице:

– Никого нет… Тишина…

Товарищ Казимир удивленно:

– Странно, странно… Ага, помните, Вера, мы только что слыхали, как где-то тут невдалеке были три выстрела? Должно быть, здесь несколько минут тому назад произошла какая-то уголовщина – и теперь вся эта публика разбежалась.

Вера вздрагивает, задумывается:

– Скажите, Казимир, а он не мог тут пострадать во время этой перестрелки?

Казимир с неприятным смешком:

– О, нет. Субъекты, подобные Шибалину, очень дорожат жизнью своей особы. Хе-хе… И вы о нем не беспокойтесь.

– Значит, вы уверены, что его жизни тут только что не угрожала опасность?

– Вполне. Вполне уверен. Хотя, правда, тут ему гро зит совсем другая – пожалуй, еще более страшная – опасность.

– Какая?

– Я вам об этом уже говорил.

– Ах да… Но неужели это факт? Неужели это возможно, чтобы он, Шибалин, Шибалин… и – вдруг!

– Погодите полчасика и сами убедитесь в этом. Достает часы, смотрит.

– Сядемте тут.

Они садятся на куче битого кирпича, впереди куска перед ней стены.

Вере не сидится, она томится, страдает:

– Казимир, но почему вы так убежденно говорите, что Шибалин непременно тут будет?

– Потому что сегодня четверг. А ваш "великий чело век", порвав связь с вами, находит более удобным разрешать для себя "любовный вопрос" именно здесь, в этой клоаке, раз в неделю, по четвергам, ночью, приблизительно в эти часы.

– Но почему вы это знаете? Может быть, он приходит сюда только собирать материал для своих будущих повестей?

– О да, "материал", "материал"! Для подобного "гения" весь мир, конечно, только материал, над которым он призван проделывать важные опыты! И вы, Вера, и ваша связь с ним, и ваша беззаветная любовь к нему послужили для него тоже только очередным литературным материалом!

– Казимир, я запрещаю вам говорить о Шибалине в таком тоне. Все-таки он – Шибалин.