В порту хозяйничали чайки, вальяжно рассевшись на металлических перилах ограждения, они жадно бросались на любую добычу. У рыб, случайно попавших в акваторию порта, шанса вернуться обратно живыми не было. Ларёк звукозаписи под спортивным названием «Рекорд», был обычным грузовым контейнером, с вырезанными окнами и дверью. Контейнер был покрашен в голубой цвет, над крышей светилась неоновая вывеска.
Парней у ларька не оказалось, вместо них Яшу встретил невысокий, плотный человек в рыжих усах, кепке и блестящем пиджаке. Он выплюнул жвачку и представился Наумом. Затем он открыл киоск, пропустил вперёд Яшу и плотно закрыл за собой тяжёлую дверь на крепкую, стальную задвижку. Помещение состояло из двух комнат и тесного коридора. В одной комнате было два зарешёченных окна, через которые собственно и осуществлялась торговля, вторая комната была, по словам Наума, студией. В центре стоял стол и два кресла с высокими спинками. Окон здесь не было, стены были оббиты серым ковролином, вдоль них на полках мигали цветными глазками, целые стеллажи видео и аудио аппаратуры. Наум включил свет, потом снял кепку и повесил на угол двери. Подвешенная к потолку лампа дневного света несколько раз моргнув, неохотно включилась. Наум оказался почти лысым, редкие, светлые волосы, подковой огибали его затылок, без кепки выглядел беззащитным, как тумбочка без дневального.
— Ну что ж, — улыбнулся он, — как сказал Ильич Ленин: «Важнейшим из искусств для нас является кино», и как он же добавил чуть позже: «Искусство принадлежит народу!» Здесь мы с ним полностью солидарны. Пиво будешь?
Не дождавшись ответа Наум пружинисто встал и вышел. Яша огляделся. На стелажах расположились несколько угловатых двухкассетных магнитофонов «Gold Star», мощный усилитель «Akai», солидный, графитовый тюнер «Panasonic», с ярко светящейся шкалой настройки, один на другом стояли два видеомагнитофона «Sony», в центре стоял внушительных размеров телевизор Thompson, по краям стеллажей — две добротные колонки «JVC». Вдоль соседней стены, располагалось два больших шафа, один был доверху забит пластинками, во втором хранились кассеты, провода, микрофоны, наушники, эквалайзер и ещё множество, незнакомой Яше электротехники. К стене напротив двери, были подвешанны книжные полки, кроме нескольких словарей, на них стояли вряд справочники, учебные пособия и пачка разных инструкций. Одна из полок была заставленна фотографиями в рамках. На одной из них Наум стоял сидел рядом с Высоцким, на другой, стоял в обнимку с молодым парнем, напоминающим пионервожатого. В центре был крупный, цветной снимок — Наум и четыре бандитского вида человека с гитарами.
— Песняры… — нараспев проговорил Наум, перехватив Яшин взгляд, — а вот это, — он кивнул на пионервожатого, — Аркаша Северный!
Увлёкшись разглядыванием экзотической аппаратуры и фотографий Яша и не слышал, как Наум вернулся в студию. В руках он держал два стакана и открытую бутылку Жигулёвского.
— За успех нашего предприятия! — торжественно произнёс Наум. Они чокнулись и выпили, — у тебя кассеты с собой?
Покрутив их в руках, Наум включил телевизор, ловко установил кассеты и запустил одновременно видик и магнитофон. Следующие пол часа он внимательно слушал и сосредоточенно смотрел в экран, потом решительно встал и поставил аппаратуру на паузу. На экране застыла жуткая гримаса Силвестра Сталлоне, в зубах он держал огромный тесак…
— Яков, поздравляю, у тебя талант! — Наум был приятно удивлён, — сколько времени ушло на подготовку к переводу?
— Вообще-то нисколько…
— Как это, нисколько?
— Ну так… Я посмотрел, а потом перевёл…
— Так-так, хорошо, тогда скажи, что было самым сложным?
— Не знаю, наверное настройка аппаратуры… — Яша неуверенно пожал плечами.
— Хм… Я о переводе… Что было самым сложным в переводе?
— Ну, мне кажется иногда я не успевал с диалогами…
— Это нормально… Это дело опыта… Как говаривал всё тот же классик коммунизма «Учиться, учиться и учиться!» У тебя безусловный талант, — повторил Наум, потом протянул руку Яше и добавил, — называй меня Нюма!
— Спасибо, — Яша улыбнулся и пожал руку.
— Ладно Яков, ты осмотрись здесь, а я займусь делом… А если хочешь, давай помогай мне…
Дальше они несколько часов подряд монтировали Яшин голос с аудио кассеты на видео. Во время короткого перерыва они сходили в кафе на Морвокзал, Наума там хорошо знали, они быстро перекусили бутербродами с ветчиной и вернулись в студию. В конце концов всё получилось в лучшем виде, хотя один из эпизодов пришлось переписать заново. Домой Яша попал к одиннадцати, перед тем как он вышел из машины, Нюма дал ему сто рублей. Они договорились, что Яша будет приходить в студию три раза в неделю.
Читать дальше