Человек в грязном черном пальто с пыльным чемоданом шел по набережной. На него оглядывались. Но Мамонт не видел прохожих.
Проходя мимо гастронома, он заметил оживление внутри. Недолго поколебавшись, вошел внутрь.
Мамонт стоял в очереди. Спереди и сзади его были серьезные молчаливые люди. Пахло пивом.
Очередь впереди редела. Суровые люди, прижав к груди большие темные бутылки, проходили мимо. Продавщица, завидев Мамонта, с негодованием вскинула голову.
"Знаю, что ты сейчас скажешь, — подумал он. — Ходят тут всякие! Алкоголики. Ходят! Не положено (пьяным отпускать?)"
Вот она открыла рот. Губы сложились в кружочек, потом вытянулись, кружочек сплющился по горизонтали.
"Ну, нет, — подумал Мамонт. — Врешь!"
Бросив в пластмассовую тарелку двадцатикопеечную монету, он, молча, показал пальцем на бутылку лимонада за спиной продавщицы. Сзади изумленно загудела очередь. Продавщица с негодованием выдернула из ящика такую же бутылку, кинула ему на грудь. Холодную. С маленькой, отставшей с одного края этикеткой.
Кто-то тронул Мамонта сзади за плечо:
— Брось, парень, брось. Пойдем.
Потом они втроем стояли за углом кинотеатра. Мамонт со сжатым в кулаке мокрым огурцом. И остальные все свои. Мишка, отставной пират, в тельняшке, с рыжей бородой. Другой — со стаканом — в золотых очках и розовом галстуке, Ипполитыч. Тоже хороший человек.
Мишка сгрыз с бутылки пробку, выплюнул ее на землю. Темная струя полилась в стакан.
От крепкого на глазах появились слезы. Огурец оказался вялым, недостойным статуса закуски — его пришлось высасывать.
"Я к невесте своей иду, — мысленно готовился произнести Мамонт. Мысленная эта речь получалась плохо, слова путались. — Друзья, вы не знаете, какая она хорошая. Дочь академика. Студентка, отличница учебы… Наверное".
Мишка одобрительно кивал головой, будто уже слышал его. Потом разинул рот с бурыми прокуренными зубами-пеньками, топнул ногой и закричал. Не сразу стало понятно, что он пытается петь. Ипполитыч улыбался, качая в такт стаканом. Песня продолжалась долго. Наконец, Мамонту удалось заткнуть пирату рот огрызком огурца.
"Я сантехником работаю, — уже почти собрался сказать Мамонт. — Сейчас к ней иду. Кран заменить там, то-сё. Сами понимаете…"
Мишка опять одобрительно кивал головой, жевал. Изо рта у него тек огуречный рассол. За дверью кинотеатра слышались выстрелы, крики, топот коней. Потом тишина и долгий-долгий звук поцелуя.
Со звоном падающих засовов распахнулась дверь, толпа, галдя и прикуривая на ходу, двинулась на трех друзей. Мамонта закружило в водовороте, куда-то понесло, вдоль бесконечной стены кинотеатра.
Он вошел в подъезд, совсем незнакомый, резко изменившийся при свете дня. Двери во двор и в гастроном были распахнуты. Во дворе катили пустые бочки, там раздавались голоса. Подъезд неожиданно оказался старым, облезлым, с пятнами сырости. Он даже уменьшился со вчерашнего вечера.
Мамонт стал подниматься по лестнице, мимолетно заметив, что идет совсем беззвучно, лестница не лязгает и не гремит. Незнакомка стояла на лестничной площадке, закрывала дверь. Короткая полосатая шубка, бледное и грустное милое лицо.
Мамонт остановился на верхней ступеньке, ухмыляясь, любовался идеалом. Незнакомка, собираясь положить ключ в сумочку, рассеяно взглянула. Вдруг исчезли все звуки: грохот бочек во дворе, шум машин. Потом со звоном упал ключ. Прямо в глаза Мамонту смотрели знакомые слепые, полные ужаса зрачки. Он сделал шаг назад, споткнулся и полетел по лестнице вниз. Вслед загремел, подпрыгивая, чемодан, раскрылся, вниз со звоном поскакали ржавые железки.
Ослепнув, он мчался по улице, натыкаясь на прохожих. Кто-то кинулся его ловить, схватил за хлястик пальто, оторвал. Озираясь, Мамонт выскочил на середину улицы. Сзади взвизгнули тормоза, засвистел регулировщик. Мамонт опять кинулся куда-то наугад.
Мамонт опять стоял в какой-то очереди. Спереди и сзади — женщины с каменными лицами, с поджатыми губами. Прохожие лезут с одним и тем же вопросом: — "Что дают?", но отскакивают, натолкнувшись на суровое молчание.
Мамонт стоял в грязном пальто, с вырванным хлястиком, пожираемый негодующими взглядами женщин. Старушка позади ткнула ему в спину острым кулачком: — "Слышь, батюшка! Ступай-ка домой, ступай".
— Иди домой, проспись!.. Еще и в очереди стоит… Лезут тут, алкоголики всякие!..
Подбадриваемый тычками, Мамонт был изгнан.
Он опять оказался в знакомом парке, сидел на влажной скамейке, тупо уставившись на полузасыпанный листьями клочок какой-то журнальной страницы. Автоматически прочел:
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу